Среди последних юридических новостей мое внимание привлекло сообщение 14 октября об обращении председателя Совета судей общих судов Инны Отрош с письмом к Генеральному прокурору Виктору Пшонке о неявках прокуроров на судебные заседания
Среди последних юридических новостеймое внимание привлекло сообщение 14 октября об обращении председателя Советасудей общих судов Инны Отрош с письмом к Генеральному прокурору Виктору Пшонкео неявках прокуроров на судебные заседания http://jurliga.ligazakon.ua/news/2013/10/14/99456.htm.
Судьи жалуются на прокуроров за затягиваниеразумных сроков рассмотрения уголовных дел. Возникает вопрос: почему прокурорыне присутствуют в суде, не хотят ходить или допускают возможным не пойти?Интересно услышать комментарий Генерального прокурора. Ожидаю, что среди причинбудет названо: большое количество дел; прокуроры перегружены работой; за всемиделами не успевают. Вот поэтому, мол, иногда и не приходят.
Лично мне не интересно, поругаетПшонка кого-то из прокуроров или не поругает. Хочется услышать от самих судей остатистике приговоров по делам, в которых они жалуются на прокуроров за неявку.Ведь логично допустить такое: если прокурор не приходит, то в обвинении он незаинтересован. Но почему-то я сомневаюсь, что именно по этим деламоправдательных приговоров было больше, чем в делах, где прокуроры являлись всуд исправно. Так зачем тогда жаловаться?
Расскажу о своих наблюдениях за работойпрокуроров в одном из последних дел. Оно, как мне кажется, отражает суть поднятойпроблемы. Моим подзащитным был человек, который согласился выдать знакомомудоверенность на регистрацию фирмы. Как оказалось, таких фирм было зарегистрированопо этой доверенности с десяток. При этом обналичивались деньги, о которых мойклиент и не ведал. И вот через два года он узнает, что как руководитель рядапредприятий объявлен в розыск. Его задержали и арестовали. Предъявили обвинениеза уклонение от уплаты налогов, фиктивное предпринимательство, должностнойподлог.
В дело я вступил, когда его ужепередали в суд. Материалов на 4 тома. В суде это дело слушалось 2,5 года.Прокуроры менялись один за другим. Чуть ли не на каждом заседании присутствовалновый прокурор. Он сразу же просил отложить слушание, так как ему нужно времяна подготовку. Никто из прокуроров за время рассмотрение дела не то чтобызаявил хоть какое-то ходатайство или изложил возражения на приведенные мнойаргументы – даже материалов с собой никаких не имели.
Жан-Поль Сартр писал: быть ответственным – значит бытьнеоспоримым автором события или вещи. В этом деле, как защитник, я определилтакую задачу: доказать, что мой клиент не мог быть «автором» такихпреступлений, как уклонение от уплатыналогов, фиктивное предпринимательство, должностной подлог. Ибо понятия не имелоб основах ведении бизнеса, о налогах, о ведении бухгалтерского учета. Все этивещи для него были «птичьим языком». Поэтому и ответственность за действиядругих лиц суд возлагать на него не может.
В суде я обращал внимание на безликое авторство и безответственностьпредварительного расследования. А именно: 1) не было установлено и допрошенолицо, на имя которого мой клиент выдал доверенность, и которое провелорегистрацию всех фирм;
2) не были установлены фирмы-контрагенты, которые оплачивалиуслуги и товары фирм, на которых мой клиент был директором, а также ихруководители.
Каких только услуг мой подзащитный не оказывал, судя изназначений платежей в выписках банков: консалтинговые, клиринговые,маркетинговые, сервисные, перевозки! А еще продавал оборудование, продуктыпитания, программное обеспечение, химреактивы, ценные бумаги, строительные материалы.
Хотя нет. Одна фирма-контрагент,заплатившая несколько миллионов за консалтинговые услуги, была идентифицирована.Допросили ее директора. Им оказался совсем молодой парень. В суде этотсвидетель показал, что учился в институте и подрабатывал в магазине «Спортмастер»продавцом. Товарищ предложил ему заработать 100 долларов. А для этого нужнобыло только предоставить документы для регистрации на его имя фирмы. Пареньсогласился. Что происходило дальше – ему не известно. Дел фирмы он никогда невёл, моего клиента ни разу не видел! Короче говоря, та же история. Только он вделе – свидетель, а мой подзащитный один год просидел в следственном изоляторе.
Когда дело совсем развалилось,прокурор изменил обвинение по указанным трем умышленным преступлениям нахалатность. Тут и ежу понятно: ведь как-то надо оправдать арест. Правда, текстпостановления прокурора об изменении обвинения мало чем отличался от текстаобвинительного заключения в части уклонения от уплаты налогов. Разве что изменилась формулировка из «умышлено уклонялся от уплаты налога на добавленную стоимость» на «ненадлежаще выполнял свои служебныеобязанности из-за недобросовестного отношения к ним, что выразилось вненадлежащем ведении налогового учета и отчётности, а также ненадлежащемосуществлении контроля за работой работников, которые ведут налоговый учёт иотчётность, что привело к непоступлению средств в бюджет». После оглашения нового обвинения прокурор выгляделсмущённым моим вопросом об именах таких работников. Ведь из материалов делабыло видно, что мой клиент значился единственным работником этих фирм.
В этом деле я не получил ожидаемогорезультата – оправдательного приговора не было. Рудимент совдепии крепкоукоренился в психологии судей: было постановление о направлении дела надополнительное расследование в прокуратуру, как это еще позволял Уголовно-процессуальныйкодекс 1960 года. Судья не рискнул, а прокурор получил второй шанс. Сколькотаких шансов нужно дать, чтобы прокурор научился да старые грехи заодно припрятал?Но в чём ценность такой работы прокурора?
Я неспроста упомянул выражение Жан-ПольСартра об ответственности авторства: если нет автора обвинения, тогда и судитьнечего. Можно, конечно, спросить об ответственности конкретного прокурора. Хотялично мне как адвокату это не интересно. Мне всё равно, что вместо Ивановадолжность займет Сидоров. Допускаю, что многие люди из тех, кто сталкивался сбездействием конкретных работников прокуратуры, мне возразят. Но хотелось быговорить, что не только нормы уголовного процессуального кодекса требуютучастия прокурора в заседании. Сами по себе эти нормы лишь определяют поледеятельности прокурора, его возможность доказать виновность в совершениипреступления. Тут не об обязанности явиться в суд говорить надо, а о качествеработы. Не идёт человек в суд, значит, не хочет. Нет интереса, содержаниеобвинения ему не важно. Тогда о каком качестве работы прокурора можно говорить?!О какой социальной миссии, профессиональном мастерстве может идти речь, еслипрокурор хоть и придёт на заседание, то в лучшем случае будет иметь с собойлишь кодекс. В цивилизованном обществе оценка судьями работы прокуроров определяетсясодержанием приговоров, а не слезными письмами!
