Все располагало к его отличному настроению. Чудесное время года, конец весны начало лета, мягкое солнце. Замечательные прогулки с Иркой, подругой-сокурсницей по ночным площадям и бульварам его красивого любимого города, дурман акаций. Впереди защита магистерской по любимому предмету, налогообложению. Он с радостью изучал эту дисциплину, на каждый семинар ходил с ожиданием очередного захватывающего действа налоговых расчетов, на которые их преподаватели были удивительно изобретательны.
Если бы не одно НО! Война чем дальше, тем больше стучала в порог их красивого любимого города. И все больше это был уже не стук. Она просто ломилась в его дом. Вначале на площадях митинги с возгласами «Донбасс кормит Украину». А ведь Вадим, почти специалист по налогам, знал, что такое апеллирование не доводит до добра.
Как раз накануне он запоем прочел «Влияние налогов на становление цивилизации» Чарльза Адамса. В книге, написанной в конце XIX века, автор делал вывод об удивительной особенности налогов, которые в конечном итоге являются движущей силой не только цивилизации, но и вообще истории. Они становятся причиной потрясений и гибели одних государств и возникновению других.
Насчет цивилизации трудно было не согласиться. Действительно, все крупные в мире открытия осуществлялись финансированием государства либо спонсорскими пожертвованиями. А вот осознать потрясений ему помог собственный опыт.
События разворачивались с ускоряющейся быстротой. По ночам город будили автоматные очереди и разрывы гранат при захватах воинских частей и здания телевизионного центра. В безоблачном небе от вертолетов дымный след выпущенной ракеты в помощь защитникам аэропорта, отбивающими его от захватчиков.
Обстановка в городе быстро менялась. Однажды утром он вышел на главную улицу, и не увидел ни одного сине-желтого флага – вместо них триколоры. Вот к чему приводят эти неуемные налоговые призывы, удрученно подумалось ему. По центру города, главной его улице, без утайки, среди бела дня, перемещались танки и БТРы, обезображивая следами гусениц недавно отремонтированный асфальт. Над головой, в сторону аэропорта летели грады, коварно жужжа пропеллерами двигателей, неся смерть его защитникам.
Их деканат делал все, чтоб, по возможности, студенты как можно быстрее разъехались подальше от опасности. Главным условием сдачи экзамена или получения зачета становилось личное предъявление зачетки экзаменатору – оценка ставилась, лишь бы обладателя поскорее тут не было. Ожидаемая защита его диссертации так и не состоялась, но знания по специальности остались с ним. Его отец всегда говорил, что полученные знания лишними не бывают, и это часто находило подтверждение.
Начало войны представляло собой какую-то странную, фантасмагорическую картину.
В людных местах все чаще появлялись вооруженные лица без всяких признаков воинского различия. Иногда это крепкие рослые парни с пулеметами на плече, приценивающиеся на центральном рынке. В кафе, заполненных многолюдьем посетителей, подкреплялись проголодавшиеся с пистолетами. Они были засунуты в кобуры подмышкой, какие раньше можно было увидеть разве что в боевиках про сыщиков и погони.
Местами начали появляться блокпосты, возникающие в самых неожиданных местах по каким-то признакам, известным только ее строителям. Они перегораживали город, разделяя его на какие-то зоны. По ночам трудно было проехать из одной части города в другую. В это время особенно хозяйничали люди не в форме, но с оружием. При каком-нибудь ДТП, каком-либо столкновении машин на дороге, они перегарно и чесночно требовали отключить видеорегистраторы.
Не заставила долго себя ждать и военная техника на мирных улицах и площадях. Через полгорода, по центральной улице, среди бела дня, под лучами яркого всевидящего солнца на безоблачном небе, пугая пешеходов, зачастую громыхая по брусчатке, ехали танки в сторону городской окраины, откуда постоянно разносилась звуки канонады. Прицепом везли зенитную пулеметную установку мимо тогда еще работающего центрального торгового центра (который, кстати, вскоре закрыли, и до сих пор так и не открыли). Иногда попадалась на глаза мобильная минометная установка, стеснительно спрятанная в стальном корпусе мусоровоза. Очень удобная штука для ведения войны в городе. Можно въехать в любой двор многоэтажки, отстреляться, и исчезнуть. Потом разбирайся – откуда прилетели мины.
В начале боевых действий Вадим переживал, что шальной снаряд может влететь в его дом. Но потом выяснил, что минометный обстрел – это как снайперский огонь. Ему доводилось в центре города видеть здания, полностью сгоревшие, с буквально оставшейся коробкой наружных стен, разрушенное от попадания мины точно в центр крыши. Причем соседние дома оставались абсолютно целыми.
Участились случаи попадания снарядов в здания, с жертвами людей. Приходилось видеть растерзанные их тела, развороченные части зданий и рядом телеоператоров с камерами. Ирка с подругами бегали туда, на эти события. У горожан вырабатывался рефлекс – если собирается репортажная группа, то нужно немедля бежать оттуда, ибо туда вскоре упадут снаряды.
В городе, прямо на улицах, разговоры, абсолютно без утайки между прохожими, демонстрировали их участие в военных событиях. Группа бравых личностей маргинального вида обсуждала стрельбу из минометной установки залпового огня. Один из них с гордостью рассказывал, как тяжело вкладывать в установку минометную ракету (ведь она тяжелая, 70 кг, и особо трудно доставать ее из ящика, а еще и пропихнуть куда надо!). Слушатели с уважением смотрел в рот рассказчику. Другая, чуть более интеллектуальная компания, обсуждали ожидаемые результаты войны, в которой они принимают участие. Сошлись на том, что поскольку они борются за создание нового мира, то у них должны быть рабы. Каждому дому, каждой семье - раб!
Многие горожане с осуждением относились к происходящему.
На первом этапе событий, когда собирались митинги, на них в основном приходили с георгиевскими ленточками. Носители их при беседах между собой в городском транспорте жаловались друг другу, ощущали на себе неодобрительные взгляды. Но они только подзадоривали носителей, вызывали (по их признанию) лишь гордость за свой знак отличия.
Такое же неодобрение зачастую встречали выступления трамвайных гитаристов, поющих пассажирам нечто про «кровавую киевскую хунту». Женщины в возрасте иногда одергивали их – «Как тебе не стыдно!». А исполнители оправдывались, мол, они искренне так думают, не притворяются.
Начали появляться в обращении российские рубли, постепенно уменьшая количество украинской гривны, делая ее, как бы, ненужной. Но продавцы на рынках говорили, что не нужно отказываться от того, что вернется. Постепенно в обращении остались только российские рубли. Гривна оказалась вытесненной из оборота в обменники.
* * Так началась война, длящаяся уже восьмой год, оказавшейся самой кровопролитной в Европе в XXI веке, и самой длительной в XX века на Европейском континенте. Вдуматься только, она тянется дольше Первой и Второй мировых войн. Отвыкший с 1945 года мир стал свидетелем военной агрессии РФ против Украины с целью аннексии у нее части территории.
Обобщая финансово-экономические причины ее возникновения, Вадим сделал вывод, эта война имеет такие же налоговые корни, какие известны человечеству много тысячелетий. Но они продемонстрировали и определенные особенности (о них попозже, во второй части статьи).
Начало этой войны уходит вдаль веков. По крайней мере, московский князь Иван Грозный уже в середине XVI в. начал предъявлять определенные претензии на Украину в целом, и город Киев, в частности. За отсутствием тогда у Московии сил, территориальные притязания развивались в ином направлении. И каждая из них имела налоговые корни.
Одним из таких направлений стала война России с прибалтийскими городами с целью завладения прибыли от их морской торговли. По свидетельству самих же российских историков, военные действия имели характер настоящего рейдерского захвата. Русские войска и татарская конница требовали у Эстонии дань, сжигая поселения, и с немотивированной жестокостью уничтожая попавшееся им население. И все только ради устрашения и скорейшего получения требуемых сумм.
Кстати, Петру І приписывают заслугу в том, что он пробил окно в Европу, к светочу тогдашней цивилизации, от которой-де была насильственно отгорожена Москва. На самом деле, все было намного прозаичнее, и на первом месте опять же оказались налоги. Московия почти как полтора столетия владела тем же балтийскими землями, которые были на начало царствования Петра. Но те владения оказались мало приспособлены для немедленного получения налогов от морской международной торговли, которая обрела в то время широкое развитие. И, чтоб восполнить пробел, русские прихватили еще и примыкавший к ним Выборг, что давало возможность в полном объеме получать налоги от торгового флота.
