Боль последней памяти

Настоящую историю последовательно уничтожили, а теперь добивают облик города, его изуродованное, но еще родное лицо. Под нож «пластического» палача попало последнее узнаваемое, что создавало код города, его лицо – кусочки панорам с левого берега, виды вдол

Киев уничтожен. Да, теперь стало очевидно, что это была спланированная, многолетняя (если не многовековая) акция, начатая еще Иваном Грозным, подхваченная Екатериной и Романовыми, усилившаяся многократно при Ленине и Сталине, но неумолимо завершающаяся сейчас, в якобы независимой Украине.

Задача была уничтожить приоритет Киевской Руси, испоганить красоту Киева, превратить его архитектуру в посмешище, сравнять его величественный ландшафт с землей – и это замечательно исполнено! Именно высмеять и обгадить, а не просто уничтожить.

Теперь мы понимаем, КАК это делается и делалось – деньгами, запугиванием, великим переселением народов – на ключевых должностях не должно быть патриотов и даже киевлян. Их надо годами держать на крючке, то запугивая, то прикармливая, и постоянно подергивать перед носом наживку, но в руки не давать, чтоб шустрее поганили город. Все ключевые министры, мэры, большинство депутатов, главные архитекторы должны быть беспринципными, падкими на лесть и деньги варягами.

К этому подключилась информационная война, искажающая, опошляющая, уничтожающая, высмеивающая все и вся, чтобы люди не только поддерживали, но и радостно принимали эту «архитектуру», чтоб они перестали уважать эту территорию, начали плевать, гадить на улицах, стеклить балконы, надстраивать многоярусные мансарды, замусоривать прекрасные пляжи и парки грудами мусора.

К этому активно примкнули переселенцы, люди без родины, превращаемые в озлобленных пролетариев, ненавидящие эту страну за то, что другая не оправдала их надежд. Они здесь демонстративно временно, для них это не город, не столица, а – лагерь для беженцев. Они пе ресиживают на пути в Европу или в Россию, а здесь грязь, разруха и отстой, чего ж церемониться.

Настоящую историю последовательно уничтожили, а теперь добивают облик города, его изуродованное, но еще родное лицо. Под нож «пластического» палача попало последнее узнаваемое, что создавало код города, его лицо – кусочки панорам с левого берега, виды вдоль последних нетронутых, чудом уцелевших до этого года улиц. Так одно виртуозно поставленное монструозное здание по Нижнему валу убило весь Подол, перекрыв и точку восприятия вдоль Сагайдачного, и панорамы с верхних точек, и опозорив, опорочив своим безумным, цинично рядящимся в одежды украинского модерна декорчиком все знаменитые виды Киева.

Так другая нелепая, омерзительная свечка на Кловском, 7 намертво угробила знаменитую панораму правого берега с Лаврой, которую уже пытались сорок лет назад угробить уродиной-матерью, но все-таки Киев тогда уцелел и хоть с трудом, но выжил. До последнего времени.

А чего стоит «куст» пошлейшей застройки на склонах Ботанического сада, у Печерского моста! В страшном сне не приснится то, что там долепливают – и нечто псевдоцерковное, и немыслимой мерзости огромное, нечеловеческое «жилье», единственной целью которого является – закрыть, убить этой похабелью ландшафт, Выдубецкий и весь город.

И их десятки: этих подлых, скотских, безобразных объектов – не архитектуры, а продолжающегося насилия, геноцида, добивающего трепыхавшийся еще позавчера Киев. Сегодня уже не трепыхается. В ход пошли «грады» и минометы. Никто уже не маскируется и не скрывается. Налицо открытое презрение к  городу, его последним обитателям (кто издох, кто выехал, а территорию наводняют новые переселенцы, как в 32-м), к его когда-то великой истории, к его уничтоженной архитектуре, к достоинству людей, идентификации нации и памяти предков.

Уничтожение достигло апогея, и в ход пошло все – самым ярым уничтожителем духовности выступает церковь. Да, это продажный Московский патриархат, но кто из обывателей об этом задумается? Каждый из этих строительных объектов так или иначе имел своего архитектора – как правило, амбициозного провинциального недоучку. Ах, как эта вакханалия напоминает адские погромы красноармейцев! Тогда Киев сопротивлялся три тяжелейших года, но в 20-м все-таки добили.

Так город уже подготавливают к российской оккупации. Смотрите, смотрите – как в России охраняют наследие, как берегут ландшафт! Не то, что у вас, у хохлов!  Вот придут, наведут наконец порядок…

За десяток лет постепенной ротацией все более продажных депутатов привели и законодательство в соответствие. Вся эта похоть и блевотина теперь в рамках закона -  последовательно вымараны все статьи, которые могли противостоять уничтожению и насилию. Исключена даже возможность какого-либо контроля со стороны внезапно прозревшей, к примеру, общественности. Все закрыто, раздерибанено и строго по закону.

Есть, конечно, неподкупные придурки, которые борцы за идею и не хотят портить город. С ними посложнее, но тоже можно – ликвидировать портфель заказов, чтоб хватался за любую работу; обмануть, уговорить, выдать желаемое за действительное; сыграть на зависти и голоде – ах, как разнообразна палитра новоявленных кагэбистов!

Куда нам с ними тягаться. И не таких обламывали. А Киев теперь, к несчастью, еще и место единения, идентификации нации, поэтому уничтожить его – вопрос политической и военной победы.

Что можно сделать? Честно говоря, мало.

Дж. Форрестер писал в «Динамике развития города», что изменения в пространственной структуре города имеют векторную природу и накапливаются постепенно. Но после накопления какого-то количества изменений происходит качественный скачок, и структура превращается в новую. Я в свое время даже высчитала формулу, что это происходит, когда количество изменений переваливает за треть. Это уже случилось.

Не знаю, можно, конечно, верить в чудо, и я буду упорно это делать. Но для того, чтобы теперь залечить хотя бы самые страшные из нанесенных ран, надо менять все – правительство, законодательство; сносить половину зданий и компенсировать это как-то этим бандитам – или признать их бандитами, а значит, менять всю судебную систему; менять систему профессионального образования, которая плодит «оболоненных» неучей; менять мозги и систему мировоззрения у всех нас. Может быть, кто-то и доживет до победы…

А пока - невыразимо больно видеть любой, даже по их меркам не самый красивый европейский город, - и понимать, что у нас все в разы, в сотни раз хуже. Что не осталось ничего. Так болит оторванная конечность – всеми нервными окончаниями, которых уже нет. Болит память, которая еще жива. Память о когда-то Великом Городе, и той уже скоро не останется…