У многих попугаев чудный слух и великолепная память...Я думаю, что они запомнили всё, что говорилось ночью в зверинце этой девчонкойи оружейником Просперо... Поэтому я предлагаю вызвать в Зал Суда в качествесвидетеля какого-нибудь из моих удивительных попугаев.
Юрий Олеша,«Три толстяка».
Память — удивительная вещь.
Сам человек, по природе,старается запоминать то, что легко и приятно. А ему старательно стараютсяподсунуть не всегда приятное. Но то, что ему запомнить необходимо. И важно. Инужно. ...Но только лишь — по мнению тех, кто подсовывает.
Вот скажите, уважаемыйчитатель, только честно: вы помните, когда именно и кем была подписанакапитуляция Берлина? Или, пойдем по простому варианту, кто командовал фронтом,который освобождал Одессу?..
Память, как говорил одинфилософ, — это наша дань тому, кто хотел бы не помнить, от того, кто не хочетзапоминать.
Давайте будем честными.
Есть вопросы, у которых естьлишь два варианта: быть заплёванными или быть неотвеченными.
Их главность оценивать мы небудем.
Потому что, как афористичносказал один мой друг Володя, «ценность ветеранов фиксируется в мандаринах».Другими словами, сколько условных мандаринов получает ежедневно тот человек,который освободил вас, читатель, и меня тоже, от Гитлера?
Точка.
Я сейчас о другом.
Мы ежегодно видим безумнопозорное... — сейчас, я подберу слово... — «мня-ня-ня-шество» по отношению кдостаточно строгим людям — они прошли войну. Вы действительно, считаете, чтоэто на кого-то из нихдействует? Они,несмотря на возраст, сумеют победить и вас, и ваших, слишком, увы, крайнеубогих спичрайтеров.
Давайте будем честными передсобой: 99% из читающих эти сроки не знают нюансов войны.
Для 100% среднепрошловековыйнемец не является врагом, а сегодняшний — является просто заказчиком экскурсии,и это, черт побери, здорово!
На каждый праздник возникаетубогость. Иногда — это воровство в тексте поздравлений. Иногда — реконструкциисражений. «Ты плохо себя вёл — за немцев будешь!», — говорит анекдот, и вся«реконструкция» выглядит так же.
Извини меня, читатель. Этомоё мнение — просто я не могу верить во фразу в радиорекламе: «Реконструкциясамого большого авиасражения Второй мировой!» и сразу, встык: «Участвуют аж 5самолетов». Ну не могу я...
И вот тут во всем блеске возникаетглавный вопрос: зачем искусственно поддерживать то, что мы не можем обеспечитьпо сей день?
Мы, в отличие от ФРГ, по сейдень не можем узнать толком, сколько погибших. Германия устраивает кладбища иплатит за них. Мы — нет.
Мы изначально думаем, как иГермания, о другом.
Германия — о том, как житьдальше.
Мы (точнее, нашавласть-«элита») — о том, как убедить людей, что прошлое — это единственное, чтоесть.
Но ведь из этого же вытекает то,что в этом случае будущего просто нет...
