Авторские блоги и комментарии к ним отображают исключительно точку зрения их авторов. Редакция ЛІГА.net может не разделять мнение авторов блогов.

Гражданский процессуальный кодекс предусматривает право стороны заявить отвод секретарю судебного заседания. Что это определяет?

Гражданский процессуальный кодекс предусматривает право стороны заявить отвод секретарю судебного заседания. Что это определяет? Не многое: если судья не откажет в удовлетворении заявленного отвода, то одного секретаря заменят другим. Вот и всё. По правде говоря, секретари в гражданских делах могут меняться от заседания к заседанию, кто в отпуск ушёл, кто на сессию в институте, но качество их работы может определять многое в судебном процессе.

Клиент-истец предложил мне участие в деле о признании недействительным завещания, составленного 20 лет назад. В качестве основания иска заявлен «порок воли» (статья 55 Гражданского кодекса УССР): завещатель подписал завещание в состоянии опьянения. Уже проведена посмертная судебно-психиатрическая экспертиза, которой определено наличие у подэкспертного гипертонической болезни и атеросклероза, а также злоупотребление алкоголем. Вывод экспертов категоричен – завещатель мог понимать значение своих действий и руководить ими…

Основа любого судебного состязания – знания. А в таких категориях дел, как это, предполагается, что носителями знаний являются эксперты – «сведущие люди». Не могу полностью согласиться с этим. Редакция статьи 55 Гражданского кодекса УССР гласит: «Сделка, совершенная гражданином, хотя и дееспособным, но находившимся в момент её совершения в таком состоянии, когда он не был способен понимать значение своих действий или руководить ими, может быть признана судом недействительной». Из содержания этой статьи следует, что нет необходимости доказывать наличие медицинского критерия неспособности лица понимать значение своих действий или руководить ими. В этой норме обозначено, что лицо дееспособно. Поэтому доказывать наличие психического заболевания вроде как нет необходимости. Причиной нарушения осознанной регуляции своих действий в момент совершения сделки выступает, по определению Гражданского кодекса УССР, «такое состояние». Под этим понимается широкий спектр состояний, в том числе психических расстройств, эмоциональных состояний, определяющихся индивидуальными особенностями подэкспертного. Средства доказывания таких состояний могут быть разные: от психиатрической экспертизы до... (не буду раньше времени раскрывать карты). Но на практике судьи не хотят морочиться с содержанием исследований «сведущих лиц», а традиционно руководствуются исключительно выводами экспертов-психиатров.

«Что сами эксперты-психиатры думают о качестве проведенной ими посмертной экспертизы?» – часто спрашиваю себя, когда пытаюсь вчитаться в аргументацию выводов таких исследований. Весьма часто там нет развернутых диагнозов в мотивировочных частях актов экспертиз; о судебно-психиатрической оценке указанных диагнозов приходится только догадываться; не приводятся симптомы, составляющие установленные экспертами синдромы подэкпертных; вместо описания симптомов и синдромов – лишь их констатация…

Короче говоря, в этом деле экспертами тоже был выбран путь наименьшего напряжения, ведь диагностированные ими гипертоническая болезнь и атеросклероз не определяют «порок воли». Да, очень просто сослаться на эти болезни и сказать, что завещатель мог понимать значение своих действий и руководить ими. Однако мотивировочная часть акта никаких аргументов относительно опьянения завещателя не содержит. Показания дочери завещателя о том, что она наблюдала отца во время «запоя» накануне подписания завещания, не были указаны ни в журнале судебного заседания, ни в отдельной распечатке показаний участников. То ли секретарь судебного заседания поленился сделать это для экспертов, то ли… Об этом «то ли» можно судить исходя из того, что диск с аудиозаписью судебного заседания экспертам не предоставлялся, к тому же «по техническим причинам» аудиозапись не сохранилась. Случайность это или что-то другое?..

После ознакомления с актом судебно-психиатрической экспертизы клиент заказал исследование почерка завещателя на бланке завещания. Проводивший его эксперт пришёл к выводу, что на лицо, подписавшее завещание влиял сбивающий фактор природного характера, вероятно, болезненное состояние или состояние опьянения.

Со слов клиента, на первом заседании после получения акта психиатрической экспертизы, им заявлено ходатайство о приобщении к делу копий исследования почерка завещателя, а также о назначении почерковедческой экспертизы. Отказано. Что тут скажешь: неприкосновенность науки работает, правда, за счёт состязательности не только доказательств, но и мнений «сведущих людей»!.. Один «сведущий» принимается за оракула, мнение другого – нивелируется.

В допросе дополнительных свидетелей и назначении посмертной комплексной медико-психиатрической экспертизы также отказано. По наблюдению клиента, вывод экспертов-психиатров «вдохновил» судью на вынесение решения. Единственное, на что согласился суд – допросить эксперта, обозначенного докладчиком в акте экспертизы.

На моё первое заседание в этом деле эксперт-докладчик не пришёл, слушание отложили на неделю. Готовился к допросу эксперта, но нужно было предложить противовес акту психиатрический экспертизы – исследование почерка, которое уже отвергнуто судьей как ненадлежащее доказательство. Возможность появилась неожиданно. Со слов клиента, после возращения материалов дела с экспертизы в заседании новый секретарь – Вольф Татьяна. Она подписала журналы двух последних судебных заседаний, один – с моим участием. Но на самом деле, рядом с судьей находился парень. Как это использовать?

Следующее заседание началось, как и предыдущее. Судья объявляет секретарём Вольф, а рядом с ней сидит парень. Заявляю ходатайство, мол, хочу посмотреть удостоверение секретаря. Судья засуетилась, говорит, удостоверения у него нет. Прошу показать паспорт. Происходит ротация секретарей – парень исчезает из кабинета, забегает девушка, показывает мне удостоверение Вольф Татьяны. Парня нет. Настаиваю, чтобы парень тоже предъявил документы. Вскоре он заходит в кабинет с удостоверением. Читаю: Завадский Алексей, оператор ЭВМ Святошинского райсуда г. Киева. На случай этого сценария у меня уже было заготовлено заявление об отводе, только ручкой вписываю имя подпольного секретаря Завадского. Кому отвод? Конечно судье Святошинского суда Кириленко Т.В.! Указываю, что секретарь судебного заседания, обеспечивающий аудиозапись заседания и ведущий журнал судебного заседания, может выполнять эти задания только по указанию председательствующего судьи. Не может посторонний человек изображать из себя секретаря. Обозначаю, что предыдущий секретарь ненадлежащим образом оформил журнал заседания, не сделал его распечатку, не приложил аудиозапись к материалам дела, а это, в свою очередь, повлекло за собой неполноту экспертного исследования. Указываю на ответственность судьи за присутствие секретаря судебного заседания и содержание его работы.

Не секретаря хотел я поменять заявленным отводом, а отвлечь внимание судьи от мысли, что дело уже решено после психиатрической экспертизы.

Получилось то, на что и рассчитывал. Во время оглашения определения о заявленном отводе в кабинете уже находятся и Вольф, и Завадский. Узнаю, что, оказывается, Завадский находится в зале заседания, т.к. проходит стажировку на должность секретаря судебного заседания. Также судьёй подтверждено, что распечатка журнала судебного заседания с показаниями дочери завещателя не проводилась, а эксперты запрос в суд на предоставление аудиозаписи заседания не направляли.

Не важно, что в заявленном отводе отказано. Появилась возможность. Заявляю ходатайство о приобщении к материалам дела почерковедческого исследования. Мои аргументы: 1) лишь указание экспертами-психиатрами на злоупотребление завещателем алкоголем и оставление без внимания этого момента, являющегося основанием иска, свидетельствует о неполноте экспертизы; 2) состязательность сторон в предоставлении доказательств; 3) возможность признания этого исследования как письменного доказательства. Судья ходатайство удовлетворяет. Затем заявляю о допросе не только эксперта-докладчика, а всего состава комиссии. Аргументы: 1) процессуальное равенство всех членов комиссии, независимость мнения каждого из них; 2) право истца поставить вопросы эксперту по сути проведенного исследования; 3) доказательством в деле есть вывод эксперта, за который он несет ответственность, а не акт экспертизы. И это ходатайство удовлетворено.

После заседания мне удалось перекинуться несколькими словами со стажёром. Сказал, что против него ничего не имею, просто использовал эту ситуацию в интересах клиента. Парень ответил, что не возражает, ему даже стало интересно слушать дело.

Так что я удовлетворён результатами заседания, клиент тоже доволен, да и стажёр не в обиде. Дело начинается!





Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Последние записи
Контакты
E-mail: blog@liga.net