Авторские блоги и комментарии к ним отображают исключительно точку зрения их авторов. Редакция ЛІГА.net может не разделять мнение авторов блогов.
27.09.2017 13:45

Антикоррупционный суд – риски институционализации

Председатель совета директоров Ассоциации Защиты Активов

коррупционные деяния все больше перестают быть проверенным инструментов создания активов и их защиты, и наоборот - становятся источником трудно устранимых рисков

Сложное слово «институционализация» означает довольно простую вещь. Когда есть процесс, или проблема, или задача, для решения и регулирования которых  появляется постоянный ответственный. Фамилия с должностью - в простых, наименования учреждения – в более сложных случаях. Субъект регулирования. Субъект принимает на себя ответственность за результаты своей деятельности,  получает полномочия и ресурсы для ее выполнения. Становится институтом.  Задачи институтов разнятся. Верховная Рада должна вырабатывать для общества общие правила поведения (законы). Цирк призван приносить  смех и радость детям. Это в теории, на практике институты часто выполняют функцию,  отличную от публично заявленной. Так, парламент помимо всего должен локализовать в небольшом объеме высоко социализированных и продуктивных психопатов – этаких хищников, чья бесконтрольная жизнедеятельность может угрожать целостности государства, и даже заставить их демонстрировать публике  некоторые трюки. А цирк – укреплять в человеческих детенышах их веру в абсолютное превосходство над остальным живым миром, и право над этим миром в дальнейшем разными способами глумиться.     

Есть у институтов еще одна важная деталь. Вскоре после своего появления, все поставленные перед ними создателями задачи отодвигаются на второй план после  задачи собственного выживания.  И очень может быть, что решение этой архиважной задачи войдет в конфликт с миссией института, заложенной в проект его создания. Дворник, чтобы избежать сокращения, будет по ночам опрокидывать мусорные контейнеры, спецслужба – пестовать террористов, суд – захлебываться от наплыва дел, любящая жена … очень много может придумать любящая жена.

Если в государстве более - менее здоровом, а такие еще кое-где сохранились, его институты для демонстрации своей нужности могут просто не проявлять должного рвения, тормозить,  хитрить и жульничать, то в государстве, сутью которого есть коррупция, ситуация склонна к усугублению. Задачей любого института коррупционного государства, каким бы благим намерением не был он вызван к жизни, очень быстро становится суть эту поддерживать и укреплять. В рамках своей компетенции, естественно. Суд продает решения,  участковый врач справки, парламент – законы.

Изменить эту ситуацию изнутри, без полного демонтажа и новой сборки – невозможно. Проблема не решается в границах той системы, в которой она возникла. В ситуации Украины, когда коррупция стала принципом государственного устройства и вошла с систему ценностей национального менталитета, устранение ее только напряжением внутренней политической  воли  не получится. Пациент может твердо хотеть выздороветь, но перебитый позвоночник кто- то должен сложить, зафиксировать и долго вводить дорогие лекарства. Не говоря уже о курсе восстановительной физиотерапии.

Поэтому, создание системы антикоррупционных органов не только и не столько для борьбы с коррупцией, как разновидностью криминальной активности, но для исправления сущности украинской государственности – необходимый, да и пожалуй единственно возможный шаг. Бороться со взяточничеством в разных его проявлениях, с коррупцией в различных государственных учреждениях вполне могут уже существующие в этом же государстве правоохранительные органы.  Но играть по нотам, иным, нежели лежат на пюпитре дирижёра, ни у кого из оркестра долго не получится.

Таким образом, главным условие эффективной работы системы антикоррупционных органов является их независимость от уже существующего государственного аппарата, от основанных на коррупционном подходе принципов формирования штата, определения компетенции, принятия решений. И если первые две задачи  в значительной мере удалось реализовать, пусть и под серьезным давлением международного сообщества, то третья подвисла. Речь идет о создании т.н. специализированных антикоррупционных судов. Которые должны обеспечивать потребности следственных действиях осуществляемых НАБУ,  а  также обеспечивать рассмотрение дел и вынесение приговоров по делам связанным с коррупцией. Намерение достаточно прямое и прозрачное. Можно даже сказать – бесхитростное. Действующая система правосудия коррумпирована, и не сможет пойти против собственной потребности в выживании. Как не сможет создать значимой угрозы и для остальных государственных институций – все они одной крови, все – листья на одной ветке.  Поэтому нужен отдельный суд, который сможет это сделать.

Но прямые и прозрачные действия чаще вместо запланированного эффекта дают не просто мощное и организованное сопротивление. Система становится прочнее, изворотливее, живучее.  Изобретатель велосипедов в области системного мышления Насим Талеб даже придумал специальный термин «антихрупкость» для подобных ситуаций. Если оглушающие удары в виде создания антикоррупционных органов и введения электронного декларирования украинская клептократия пропустила, то удар, который мог стать добивающим, создание антикоррупционных судов, заблокировать смогла. После чего занялась восстановлением равновесия, по ходу делая  попытки интеграции вновь созданных органов в дружную семью коррумпированных украинских институций.

Несомненно, преодолеть и это сопротивление можно. Первые обнадеживающие результаты борьбы с коррупцией есть, причем на разных планах общественного бытия. Государственные мужи свыкаются с прозрачностью своего быта и мечтают о спокойной жизни «в белую». Крупные корпорации осознали, что коррупционные деяния все больше перестают быть проверенным инструментов создания активов и их защиты, и наоборот - становятся источником трудно устранимых рисков,  вводят процедуры упреждения таких деяний. В общественном сознании образ «успешного вора» постепенно теряет позиции обязательной составляющей политической идентичности и перемещается в область постыдного и отторгаемого.

Но дальнейшее прямое и открытое давление, даже если приведет к пробою сопротивления и созданию новой внесистемной институции – антикоррупционных судов, может привести к неожиданным негативным последствиям.  Риски таких последствий наверняка осознаются инициаторами антикоррупционной трансформации украинского государства. Не понятно только, в какой мере. И если осознаются, то какие меры по их компенсации планируются, если планируются вообще. И будут ли такие меры реализовываться в ближайшем будущем. Потому что, как отмечено выше, клептократия удар блокировала и после передышки и восстановление пойдет в контрнаступление. Сейчас время работает на нее.

Пока же попробуем прояснить понимание этих рисков и возможных вариантов их минимизации.

Главная угроза проистекает из того, что коррупция в Украине  - это не только набор составов уголовных преступлений. Это принцип государственного устройства. Он в чем то подобен известному из средних веков принципу «кормления», когда желающий покупал себе  государеву должность, а потом в силу своих умений ее монетизировал – «кормился» с нее. Но только принцип адаптированный под необходимость имитировать демократические процедуры. По некоторым данным, простой и проверенный этот подход был использован отцами нации на заре украинской независимости – в процессе распада СССР. Он стал  заменой коммунистической идеологии, на которой держалась советская империя, этаким протезом, который должен был обеспечить целостность государства и общества, пока не заработают атрофированные за советское время цивилизованные механизмы демократического выбора, национальных интересов, религиозного единения. Монетизация государственной власти  должна была обеспечить и целостность и управляемость государственного аппарата – благодаря постоянно накапливающемуся объему компромата на практически каждого из его участников и угрозе его использовании, если какой - то участник вдруг «потеряет берега».

Но описанная выше особенность жизнедеятельности институтов неизменно повторилась и в данном случае. Коррупция незамедлительно озаботилась своим выживанием, оформилась в правящий класс, сделала своим институтом все украинское государство. Временный протез стал средневековой дыбой, на которую подвесили украинское общество.

Вопрос ответственности инициаторов такого «гениального» подхода к государственному строительству остается открытым, как и ответственности тех, кто его самозабвенно поддержал, сменив френч и робу коммунистической идеологии на брендовый прикид. Стоит ли позволить сбыться их мечтам о тихом дожитии «в белую», или позволить продолжится процессу восстановлению справедливости ?

Проясняются три основных риска, непосредственно вытекающих из процесса становления независимой антикоррупционной системы.

Во- первых. Украинская коррупция  - несколько иное явление, по сравнению с тем, как его принято воспринимать, и на основании этого восприятия вырабатывать планы его преодоления. Украинская коррупция – системообразующий принцип, подход к государственному строительству, основа функционирования украинского государства, первичная и доминирующая по отношению к самому государству. Создание независимого альтернативного механизма, в рассматриваемом случае – завершение создания системы антикоррупционных органов, включая специализированный суд, - может привести к параличу в работе существующего государства. Функционирование учреждений примет еще более имитационный характер, нежели сейчас, лица принимавшие решения начнут либо усиленно разбегаться от карающей десницы, если уже успели сторговать достаточно решений и актов, либо замрут в недеянии до стабилизации. 

Во – вторых. Паралич – это оптимистичный сценарий. Внешнее или внутреннее бегство - иммиграция несколько тысяч коррупционеров не такой уж страшный результат. Это еще и освобождение множества управленческих позиций, довольно гуманная редукция клептократического правящего слоя. Да и практика показывает, что деловая активность в стране связана с активностью вмешательства государства едва ли не противоположной зависимостью. Проблема в том, что бежать то особо  некуда. Борьба с коррупцией во всем мире поднимается на щит и местами даже затмевает недавнего лидера – борьбу с терроризмом. Продуцируются международные соглашения и нормативная база, направленные на отлов коррупционеров и изъятие их активов. Создаются многочисленные институты. А мы помним, что происходит, когда создаются специализированные институты. Бежать некуда, поэтому вероятным становится другой, менее оптимистичный сценарий – развал государства как такового. Речь может идти и о процессе аналогичном распаду СССР, где крах объединяющей коммунистической идеологии привел к разделению единого сверхгосударства на множество независимых и квазинезависимых. Когда имело место нарушение территориальной целостности. Но может иметь место и другой вариант, более «традиционный» для Украины.  При формальном территориальной целостности будет иметь место разрушение  целостности государственной – когда законы и институты этого государства не будут работать в каких то регионах или при каких то условиях.  Хаос и беззаконие – лучшая среда для того, чтобы избежать  ответственности. Надо ли приводить примеры того, что и тот и другой сценарий уже частично реализуются и требуется только плеснуть керосину в уже горящий костер ? Надо ли перечислять внешних интересантов такого поворота событий ?

В – третьих. Третьим риском является как это ни странно, желание восстановление социальной справедливости, накопленное обществом за десятилетия коррупционного прессинга. Это вулкан, который готов взорваться, и Майдан лишь несколько сбросил это напряжение. Появление независимой антикоррупционной системы, в сумме со случайной или намеренной утратой контроля над ней, может запустить маховик репрессий сходный с периодом «красного террора» в СССР. Об этом шла речь в начале статьи, когда описывалось, как созданный институт начинает демонстрировать свою значимость. В данном случае демонстрация значимости легко трансформируется в расправу над неугодными, и всегда актуальный передел собственности. Уже сейчас канцелярии и оперативные подразделения антикоррупционных органов фиксируют наплыв заявлений и информации о  коррупционных поступках, преступных доходах и сокрытом имуществе. Причем подают эти заявления и информацию граждане, замешанные в подобных деяниях ничуть не меньше. Сведение счетов, политическая и экономическая конкуренция, влечение к чужой собственности или просто желание причинить боль.  Как у Довлатова:  «Мы без конца ругаем товарища Сталина, и, разумеется, за дело. И все же я хочу спросить — кто написал четыре миллиона доносов?».

Перечисленные риски слишком значимы, чтобы их игнорировать. Но бездействие является не менее опасным. Поэтому возникает вопрос, какие действия следует предпринимать, какие направления приложения усилий являются перспективными, учитывая, что прямое, лобовое наступление на украинскую клептократию крайне затруднено, а победа в завершении строительства системы антикоррупционных органов вполне может стать Пирровой.

Представляется уместным использовать стратегию непрямых действий, избегая прямого столкновения и  бесконечной изматывающей позиционной борьбы, направить усилия на ресурсное обесточивание и организационную изоляцию коррумпированных государственных образований. Вот некоторые направления.

1.       Альтернативное разрешение споров. Государственная судебная система – не только одна из ветвей власти здорового государства, но и одна из основных опор  государства коррумпированного. Неправомерное судебное решение – основной товар в системе коррупционном рынке. И чем шире компетенция государственного суда – тем объемнее этот рынок. Развитые общества давно осознали необходимость ограничения полномочий своих судов, отнесение к их компетенции только тех споров и конфликтов, которые влияют на деятельность государства. Для многих других категорий дел, от мелких семейных до масштабных бизнес - конфликтов между корпорациями функционируют процедуры негосударственные: арбитражы, третейские суды, медиация. Все это позволяет и сузить потенциально пригодное для коррупции пространство, и повысить качество расмотрения споров – как и в альтернативных институтах, так и государственных. В случае Украины попытка создания системы альтернативного разрешения конфликтов также имела место,  некоторые очаги активности еще сохраняются. Но в какой-то момент государственная система увидела в ней нарождающегося конкурента и почувствовала угрозу своей монополии, поэтому, как только международная поддержка в этой области ослабла развитие альтернативного судопроизводства было подавлено. Сейчас крайне важно восстановить это направление, тем более что и специалисты, нормативная база во многом сохранились. Польза тут двойная. Это и совершенствование судебной системы, особенно в части защиты прав инвесторов (наиболее популярная категория дел в негосударственных арбитражах). Это и отвлечение внимания и ограниченных ресурсов коррумпированной судебной системы на нового противника, открытие второго фронта, ослабление сопротивления на фронте создания антикоррупционных судов.   

2.       Фондовый рынок. Малоизвестный в Украине постулат институциональной экономики гласит, что если собственность не перераспределяет рынок, этим занимается судья. Действительно, основная масса коррумпированных решений связана с перманентным переделом собственности, продолжающимся все годы украинской независимости. С одной стороны, этот процесс обязателен в любой экономике, требующей и формирования эффективных имущественных комплексов и снабжения их финансовыми ресурсами. Но с другой - строится он может по-разному. В развитых и развивающихся экономиках перераспределение активов осуществляется посредством фондового рынка, относительно прозрачного института, находящего под контролем общества и регулируемого государством. Рынок обеспечивает скорость перераспределения, низкие операционные издержки, законность, своеобразную справедливость. В качестве дополнительного положительного эффекта позволяет мобилизовать в экономику сбережения граждан и бизнеса. Поэтому необходимость использования непрозрачных,  медленных и преступных  коррупционных механизмов маловостребована. Это ни в коем случае не оправдывает действия судей – коррупционеров, но поясняет могущество воздействующих на них мотивации.  Как и в случае с альтернативным судопроизводством, судьба  украинского фондового рынка печальна. На смену праздничного приватизационного старта пришли периоды спекулятивного ажиотажа, строительства финансовых пирамид, российской оккупации и закончилось (пока что) все неприглядной историей с Приватбанком. Вопрос о необходимости полноценной реанимации украинского фондового рынка является спорным. Учитывая его историю, вполне может оказаться более рациональным передача этой функции кому то из более успешных европейских государств – соседей, что дополнительно упростит доступ украинского бизнеса к международному финансированию. Но это отдельный вопрос. В рассматриваемом контексте, восстановление функционирования фондового рынка как системы перераспределения собственности должно ослабить мощный экономический смысл существования коррупции и опять таки – отвлечь ресурсы клептократии от создания антикоррупционной системы. 

3.       Саморегулирование. Коррупционное решение принимается, если вопрос отнесен к компетенции данного государственного служащего или органа. Есть, конечно, случаи нарушения компетенции, выхода регулятора за пределы своих полномочий, но это несущественный момент. Регуляторы сами строго блюдут границы своих угодий.  Но если компетенции нет – коррупционное решение невозможно. Компетенции государства для решения какой то проблемы может  не быть в следующих случаях. 1.Вопрос еще не подлежит государственному  регулированию, нет ни нормативной базы, ни институтов. Этот случай интересно наблюдать в сфере криптофинансов. 2.Вопрос уже не подлежит государственному регулированию, как утративший общественную значимость, исчезновение предмета регулирования и пр., что сопровождается ликвидацией институтов и нормативной базы – крайне редкое явление в любом государстве.      3. Вопрос находится в сфере компетенции общественных, негосударственных институтов – саморегулирующихся организаций (СРО). Исторически, СРО являются традиционным институтом управления обществом, доказавшим свою эффективность и гораздо менее подверженным коррупции, нежели государственные институты. Жесткая обратная связь со своими членами, прямое финансирование и ответственность за результаты работы уменьшают коррупционные возможности. Традиция саморегулирования была практически уничтожена  при советской власти, несмотря на то, что  очень гармонична украинскому менталитету. С восстановлением независимости,  как и в первых двух случаях, значительные ресурсы были направлены на восстановление и развитие этих институций. И так же как и в рассмотренных случаях, наметившиеся изменения (начали появляться СРО, приниматься нормативные акты, нарабатываться опыт реальной самоорганизации в разных отраслях экономики) были подавлены набирающим силы коррупционным государством. Существующие сейчас в Украине СРО могут именоваться так только формально, и уж точно не могут составить конкуренции государственныи регуляторам. Но это нужно сделать.

Это только три из возможных направлений, приложение усилий по которым может ускорить антикоррупционную трансформацию украинского государства. Их общими чертами является то, что за каждым из них уже имеются специалисты, нормативная база, инфраструктура и что самое важное – мотивация, творческий и реализационный потенциал. Не потребуется длительного подготовительного этапа, чтобы сформировать новую компетенцию, пройти длительные этапы законотворческого процесса, найти финансирование. Активизация этих направление приведет к существенному ослаблению системного сопротивления коррупционных сил и восстановит функционирование обязательных институтов демократического общества, что в любом случае придется делать. И что самое важное на донном этапе – позволит минимизировать риски, возникающие в ходе антикоррупционной трансформации государства, которые как было показано выше, весьма значительны. Отдельно можно отметить и позитивное воздействие на менталитет украинского общества, серьезно пораженного коррупционными «ценностями». Активизация институтов, в сути своей не допускающих коррупционной составляющей, вовлечение в их деятельность все более значительных масс населения, ускорит очищение общественного сознания, его оздоровление после болезненного и затянувшегося переходного периода смены идеологий.  Так можно расчитывать на освобождение творческого потенциала украинского общества и перехода страны к реальному развитию. 

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Последние записи
Контакты
E-mail: blog@liga.net