Я — счастливыйкрёстный. У меня семь крёстных детей.
Самым первымкрестником ещё в студенческое время у меня стал хлопчик на два курса старшеменя — мы с ним дружили. Он вдруг решил покреститься и попросил меня —поскольку у меня было свободное время. Не вопрос — покрестили, хотя сшибающая сног ответственность тогда сильно била по мозгам.
Он сейчас недалекоот Лиссабона. Торгует металлом для обеспечения португальских портов. Ему сталосильно тоскливо в Украине в 1994-м, сразу после выборов Президента.
Моя крестница Аняродилась очень красивой, с темными пушистыми волосиками. Мама моего друга буквальновзяла внучку под свой полный контроль уже в палате. Этому сильно возражала мама— Вика. Но в тот момент ее никто не слушал, потому что кто же будет слушатьженщину сразу после родов. Сейчас я с большим удовольствием звоню им вБуэнос-Айрес, и любуюсь в мониторе на крестницу-на-выданьи — они уехали 17 летназад, и я к ним пока еще не добрался.
Третий мой крестникСлавик — очень смешной. Он на 8 лет старше меня, и в какой-то момент девяностовосьмого года, между третьей и пятой бутылкой водки сказал: «Сань, я хочупокреститься, потому что скоро я потеряю все свои бабки». «Поэтому, — сказалон, и логика в данном случае зашкалила, — я хочу тебя в крёстные». Бабки он,конечно, потерял все — поэтому он сейчас в Аделаиде, Австралия. Работаетпродавцом в обычном продуктовом магазине и страшно счастлив. Потому что: а) тех«всех» бабок, которые он не потерял, будучи хозяином страховой конторы вОдессе, хватило, чтоб купить многокомнатную квартиру почти в Аделаиде; и... б) иработа, и квартира находятся ровно в семи минутах ходьбы от пляжа Гленелг, гдемой крестник и его семья с удовольствием находятся 7 дней в неделю почтикруглый год.
В 2000 году ещеодни мои друзья обзавелись чудным пополнением (причем во всех смыслах) по имениВадим. Перевязанный виртуальными ниточками во всех местах комочек Вадим, когда ужеподрос, очень строго спросил меня на крестинах: «Саша?». В 2002 году отполуторалетнего малыша — это был неожиданный вопрос, но я собрался имужественно ответил: «Да!». А через несколько месяцев, в разгар Майдана, ониуехали в Сан-Франциско к тёте его мамы.
В 2001 и 2002 годаху меня появились еще два крестника. Точнее, крестник и крестница. Женя сегодняв Чикаго, Лерочка — в Гамбурге. Мы тогда потерялись по разным причинам, но уженашлись как минимум по интернету. Их родители сбежали, когда Жениного папууволили в 2005-м, с приходом новой власти, а Лерочкину маму попыталисьвыставить на деньги в 2010-м, с приходом, опять-таки, новой власти. «Вони»тогда, в 2010-м, «чули кожного». Впрочем, в 2005-м тоже — просто не афишировалиэто так громко.
В Украине у менясегодня есть прекрасная и любимая крестница Лиза. В ноябре этого года ейисполнится — вы не поверите! — аж три года. Она взрослая, очень серьезнаякучерявая девушка — и с видимым удовольствием будет разговаривать с вамисложносочинёнными конструкциями на любые предложенные вами темы.
Мне толькоинтересно, куда я буду ездить к ней в гости, с таким количеством крестных отцови полнейшим отсутствием исповедей, анафемы и божьих кар в нашей... пока ещенашей стране?..
