Когда Анна уже ушла, я увидел машиниста: в новеньком Хьюндае важно сидел бородатый Лев Толстой
Началось всё с того, что я забыл принять утреннее снотворное, действующее через 14-16 часов, вспомнил и съел его только вечером, а на следующее утро уже пора было принимать очередную дозу, в общем, интервал получился совсем небольшим...
Мой Nokia 6131 (который у меня еще с тех далеких времен, когда эта "раскладушка" была последним криком моды) стал принимать телеканалы. Причем как кабельное ТВ: сразу 65. Экран, правда, там небольшой, но именно благодаря этому я и сделал инстинктивное движение джойстиком вправо.
Я сразу увидел явно неположенное: съемочную площадку тех самых «Трех мушкетеров», которых совсем недавно смотрел в экспрессе, когда ехал в Киев, и которых сейчас демонстрировала моя раскладушка.
Переключил на другой канал (просто набрал 2 цифры) и была уже «Анна Каренина». Я снова нажал на джойстик, но вместо съемочной площадки появлялись то Петербург, то Москва позапрошлого века: такое впечатление, что кинороман был воспринят как документальный фильм, то есть как некая реальность.
Вдруг на телефоне сверкнуло: Вызывает Анна Каренина. Наяву я бы, конечно, очень удивился: я такого имени не вводил. Хотя спам-сообщения приходят с названиями отправителей, которых я не вводил тоже. В общем, я нажал на прием звонка (пока сплю можно всё) и услышал голос Татьяны Самойловой, больше знакомой по «Летят журавли»:
- Александр, мне надо посоветоваться.
Она дышала так тяжело и была так взволнованна, что я понял: дело близится к финалу. Я стал заговаривать зубы, чтобы она не успела к тому поезду, говорил, что давно о ней слышал, что очень ее уважаю, что самое дорогое у человека это жизнь, и прожить ее надо так, чтобы не вспоминался этот идиотский Павка Корчагин, когда я беседую по мобильному с Анной Карениной, но это к слову, а главное, что она хороший человек, и Вронский тоже, особенно когда не читает патетических стихов о партии, но это Лановой уже после немного скурвился, когда Шеленберг его лично спас от гестапо, а Каренин тоже очень хороший, просто по-своему, как и Вадим Петрович Рудин, нет, Рудин - это у Тургенева, а там Рощин, это тоже Толстой, но не этот (да Вы, Анна, и этого-то не знаете, но в любом случае, у Гриценки Вашего это было еще до Вас, когда он еще не стал Карениным).
В общем, за точную верность слов не ручаюсь (записал-то не сразу!), но поговорили. Она даже сказала, что не всё поняла, что у нее мысли все смешались, как в том доме, но всё равно я ей очень помог и она мне очень благодарна, но скоро уже поезд, и она спешит.
Раскладушка сообщила, что разговор закончен, я даже успел увидеть на экране, как Татьяна Самойлова повесила трубку в телефонной будке XIX века, по привычке нажала на возврат монет и долго с грустью смотрела на выпавшие 2 копейки 1961 года. Она грустно вздохнула и пошла ждать поезд.
Но опоздала! Я таки заговорил ей зубы! Поезд уже спокойно стоял, он приехал и дальше не собирался!
Когда Анна уже ушла, я увидел машиниста: в новеньком Хьюндае (с этими огромными крыльями, что на пробном рейсе совсем недавно посшибали кучу столбов) важно сидел бородатый Лев Толстой.
Я так удивился, что тут же погас свет. Погас, между прочим, всюду: и на телефоне, и в доме. Еле-еле в темноте нашел свечи и зажигалку. Подумал еще: нет, не тем путем мы пошли только что менял прошлое (и чьё!), а тут в?настоящем (хоть и во сне) чуть только нет электричества, как уже и всё, хорошо еще, что свечки есть.
Сны у меня очень умные, поэтому, как только свечи загорелись, я увидел на безжизненном экране раскладушки бабочку. Наверняка это был намек на Брэдбери нечего, мол, сходить с тропинки. В смысле, что оно-то, конечно, только худпроизведение, но все же читают и учат, и если сюжет уже другой, то непорядок, так что свет погас не зря и лучше посмотреть на пламя свечи, тем более что на самом деле это солнышко за окном.
Естественно, первым делом глянул на телефон: ни ТВ, ни Анны Карениной, зато есть свет, и это главное, потому что можно всё записать, а что не помню по мелочам допридумать, всё равно никто не проверит.
Но всё-таки нельзя мне, такому впечатлительному, сразу двойную дозу: иногда упорно начинает казаться, что когда я засыпал, то еще не писали «Еспанія» (даже на канале СТБ), и президентом у нас была женщина, а теперь...
