Восемь лет я веду судебные процессы. И вот я сам стал ответчиком по делу о о защите чести, достоинства и деловой репутации и взыскании морального вреда от уже экс-чиновнику ММЧС. Дело рассматривается в Шевченковском районном суде города Киева под № 761/72
Восемь лет я веду судебные процессы. И вот я сам стал ответчиком по делу о о защите чести, достоинства и деловой репутации и взыскании морального вреда от уже экс-чиновника МЧС. Дело рассматривается в Шевченковском районном суде города Киева под №761/7215/16-ц.
Бывший госслужащий, который судится со своей бывшей женой за детей и имущество, считает, что я публично вру. Вру о том, в каком положении он оставил бывшую жену, куда он «слил» свои активы, чтобы не делиться с женой и детьми, как сделал из квартиры, которая принадлежит детям, офис, и это на 16 этаже жилого дома.
Я крайне опечален этой новостью. Поскольку лишь показал документы, и озвучили информацию, о том, как сложно «воевать» с тогда еще высокопоставленным чиновником. Если бы я действительно хотел задеть его чувства, наверное, я бы озвучил информацию о том, что он – коррупционер, который пошел на управленческую должность, чтоб самостоятельно продвигать «свой» бизнес и «получать» государственные деньги… Но даже констатации общеизвестных фактов об этом человеке, оказалось достаточно, чтобы затронуть тонкие струны души бывшего чиновника.
Мои слова вызвали у лица сильные душевные переживания, «страдания», «существенное ухудшение психического здоровья» и «нарушение душевного равновесия». Здоровье бедного чиновника настолько ухудшилось, он постоянно сидит на лекарствах. Мои слова подорвали его авторитет в глазах дочерей, и теперь он утратил возможность их воспитывать. С подчинёнными, которые услышали мои слова, руководителю стало сложно продолжать работать. Но это еще не всё. Даже близкие друзья отвернулись от него. Знайте, что данные из открытых реестров могут вот так искорежить жизнь обычного украинского госслужащего. Значит, как по мне, не зря их сделали публичными.
Друзья, важный совет: если у вас есть знакомые чиновники или бывшие чиновники, постарайтесь не говорить с ними об их прошлом или имущественном состоянии, а то они сразу теряют возможность воспитывать детей и общаться с друзьями. Я думаю, что это – тема для отдельного исследования в области психологии.
За столь тяжкие последствия экс-чиновник просит десять тысяч гривен. Это значительно меньше его достатка. Из чего я могу сделать вывод, что отношения с семьей и друзьями он оценивает достаточно скромно.
В деле есть экспертиза, по которой «эксперт» «измеряет» «страдания» чиновника, в гривнах. Мне теперь крайне любопытно услышать этого «эксперта» и пояснения чиновника по данному вопросу. Я обязательно буду держать вас в курсе этого процесса.
