- Сэр, вы просили еще что-то придумать. Я выслал вам доклад.
- Да, я читал его.
- Будут какие-то рекомендации?
Здесь по стенограмме значится небольшая пауза.
После нее.
- Скажите, Джон, вот вы пишите о стимуляции кредитов через потребление. А в чем, собственно, замысел?
- Замысел тот же. Нужно разложить их общество изнутри. Алчность наилучший способ. У них начали применять старое слово «на шару». То есть, получение ценности, не вкладывая своего труда. Нам нужно развить это до привычки. В этом замысел. А кредиты, это просто инструмент.
- То есть, вы хотите сказать, что мы начнем продавать им деньги, которые они же сами и вывели в оффшоры? Они, что такие дебилы?
- Не совсем сэр. Совокупная величина денег, выведенных в оффшор, это деньги ворованные. Это не очень большая сумма для нас.
- Но для них она очень не малая!
- Да, сэр. Но для нас этот проект не коммерческий. Мы на них особо много не заработаем. Нам нужно просто вывести из строя один фактор, чтобы развить другой.
- Что ты имеешь в виду?
- Антикоррупционный закон, уводящий все ворованные деньги в оффшоры – это один фактор. Но именно он развивает другой. Нация должна быть лишена способности контролировать свою власть. В противном случае они, как Вы правильно заметили в прошлый наш разговор, заметят свой дебилизм. В общем, нужно этот народ ввести в состояние потребления. Тогда они просто станут на другую сторону одной большой дороги: собственного самоуничтожения. Нам нужны ведь их территории и рабочая сила, а не их самосознание.
- Хорошо. Ворованные деньги, лежащие в оффшорах, будут выполнять функцию «держать в узде» тех, кто должен обеспечить подписание нужных договоренностей. А стимуляция потребления начнет разлагать общество. Я правильно пониманию?
- Да, сэр. А сама схема пойдет традиционно: «продаем им деньги». То есть, наши банки продают деньги их банкам. Доход от этого бизнеса, они будут продолжать скрывать от экономики страны. А технический эффект будет состоять в том, что жители получат возможность иметь ценности «на шару», беря их в кредит. Ну, вы понимаете… если элемент полезного труда исключить из цепочки обогащения, мы получаем нужный эффект: они перестают быть разумными. Перестают контролировать государственный аппарат, поскольку сами погрязли в том же.
- Хорошо. Технически это как будет выглядеть?
- В этой стране недвижимость, основное узкое место.
- Что вы имеете в виду, Джон?
- Именно земля и строения, являются на сегодня у них объектом перераспределения. Они это называют «распил» или «дерибон». Честное перераспределение, как вам известно, происходит путем обмена равнозначных ценностей. А в нашем случае, захват чужого, происходит на основе кредитов. Чиновник или бандит ничего не вкладывает. Он просто берет большие деньги в пользование, и покупает крупную недвижимость, перепродавая её тем, кто тоже получил деньги «на шару»… в кредит.
- Но, они же приняли запрет на продажу земли. Или я ошибаюсь?
- "Прокуратор никогда не ошибается", сэр. Простите за вольность. Вспомнил их Мастера и Маргариту.
- Но в этот раз он ошибся. Я правильно тебя понял?
- Да, сэр. Это мораторий - временный запрет.
- Что является условием его отмены?
- Политическая ситуация в стране, сэр. Той особе, которая сейчас у власти не выгодно отменять мораторий, поскольку она понимает, что не она является единоличной силой. Распил в такой политической обстановке может привести к революции в стране. А нам это будет лишней обузой. Так, что мы выжидаем. Когда придет сила, которая сможет взять власть в одни руки, мы отменим мораторий.
- А если эта сила окажется разумной?
- Не вижу предпосылок, сэр. И потом, к этому моменту, большая часть народа будет озабочена потребительством. Позже, мы им устроим дефолт, и они будут озабочены страхом.
- Хорошо, Джон. Мне нравится, как вы работаете. И еще. Нужно усилить линию с потребительством. Нездоровая нация, имеет меньше шансов рождать здоровых лидеров. Я ничего не имею против этой страны. Но расклад сегодня не в их пользу. Нам крайне нужна их территория. Это долгий проект и на новые выборы должна прийти власть, поддерживаемая обществом потребителей, а не гражданами. Вы понимаете меня?
