Страховщик, который выплатил страховое возмещение по договору имущественного страхования, в пределах фактических расходов имеет право требования к лицу, ответственному за убытки на протяжении 3-х лет.
Когда я впервые прочитала постановление Судебной палаты по гражданским делам Верховного Суда Украины от 17 февраля 2016 года №6-2471цс15, меня поразила не фабула дела, а то, как в одном абзаце сконцентрирован весь нерв современного гражданского права. Там чётко сказано: страховщик, выплативший страховое возмещение по договору имущественного страхования, в пределах фактических расходов имеет право требования к лицу, ответственному за убытки, на протяжении общего срока исковой давности, течение которого начинается со дня наступления самого страхового случая.
Казалось бы — что здесь особенного? Классическое правило суброгации, известное ещё с XIX века. Но именно в деталях прячется дьявол. Эти детали каждый раз встают передо мной в суде, в переговорах со страховыми компаниями и в ежедневных разговорах с клиентами, которые наивно считают: если страховщик уже заплатил деньги, история на этом закончилась.
Кроме срока исковой давности, указанным выше решением Верховного суда Украины были определены порядок выплат по страховых случаям и порядок взаимодействия страхователя, страховщика и лица, виновного в причинении убытков страхователю. Если коротко, выводы суда заключаются в следующем: страхователь по договору со страховщиком, в том случае, если тот выплачивает ему возмещение страхового характера, в объеме, необходимом для покрытия фактического ущерба, передает ему право предъявлять требование к ответственному за понесенные убытки лицу. За счет этого лица страховщик возмещает свои расходы на страховое возмещение. Срок исковой давности, в течение которого он может реализовать свое право, составляет три года. Этот период начинает истекать с того момента, когда наступает страховой случай.
Должна сказать, что суд вынес такое решение с предпосылками на положения 512-ой и 514-ой статьям ГК Украины, которые информируют об обязательстве кредитора и указывают на то, что вместо самого кредитора может выступать другое лицо, на которое законодательство возложит его обязательства. Нормы, регулирующие эту возможность, прописаны в 993-ей статье ГК Украины и 27-ой статье страхового Закона Украины «О страховании».
Таким образом, эти статьи гласят о том, что страховщик, выполнивший свои обязательства перед страхователем, согласно заключенному между ними договору о страховом возмещении, в объеме, соответствующем фактическим расходам, получает от него право предъявлять требования к лицу, несущему ответственность за нанесенный ущерб. Несомненно, к тому времени, как страховщик фактически осуществил выплаты, не наступил этот юридический факт, у него не возникает права, он может защитить. Право предъявления претензий страхователя к лицу, повинному в его убытках различного рода, с момента выполнения всех пунктов соглашения между страхователем и страховщиком, переходит к последнему. В свою очередь, бесспорно, что сам страхователь это право теряет.
Должна обратить внимание на то, что нужно внимательно читать ч.6 ст.261 ГК Украины, которая гласит: «По регрессным обязательствам течение исковой давности начинается со дня исполнения основного обязательства». А ст.262 ГК Украины говорит о том, «что замена сторон в обязательстве не изменяет порядка исчисления и течения исковой давности». То есть очевидно, что законодатель четко различает: есть регресс и есть замена стороны в обязательстве.
Кроме того, Верховным судом Украины было высказано мнение о том, что в данной ситуации происходит замена выгодоприобретателя. Таким образом, лицо, допустившее возникновение страхового случая, не несет новых обязательств по возмещения ущерба и второму лицу. В данном случае происходит просто смена кредитора. Им становится уже не страхователь, а страховщик, к которому на законном основании — заключение договора и выполнение его условий — перешло его право предъявлять претензии потерпевшего к виновнику произошедшего.
Более того, в анализируемом деле, суд отметил, что сам факт того, что причинивший ущерб страхователю, не причинял его страховщику, в этом вопросе ничего не меняет. Виновник несет материальную ответственность за совершенное перед страховщиком в том же объеме, в котором нес бы ее перед пострадавшим. То есть сохраняются те же обязательства, в тех же пределах и с такими же условиями, какими они являлись до момента вступления в силу прав страховщика у виновника перед пострадавшим. Исключением являются условия договора или законодательные нормы, которые предусматривают иное. В целом же права и обязанности страхователя переходят к страховщику в полном объеме.
От себя должна напомнить и то, что для страховых компаний хорошо известной является формулировка статьи 27 Закона Украины «О страховании», в соответствии с которой к страховщику, который выплатил страховое возмещение по договору имущественного страхования, в пределах фактических затрат переходит право требования, которое страхователь или другое лицо, получившее страховое возмещение, имеет к лицу, ответственному за причиненный ущерб. Обосновывая свое право на возмещение в судебном порядке, длительное время, помимо статьи 27 Закона Украины «О страховании», истцами также указывалась статья 1191 Гражданского кодекса Украины, предусматривающая право регресса к виновному лицу. По общему правилу считалось, что обращаясь в суд с требованием о возмещении выплаченного страхового возмещения, страховая компания реализовывала свое право регресса.
Из всего вышесказанного можно сделать следующий вывод: если страховщик выполнил свои обязательства перед страхователем по страховому возмещению ущерба, само деликатное обязательство остается в силе. Это связано с тем, что виновная сторона, допустившая страховой случай в отношении страхователя, не возместила ему понесенный ущерб.
Переход прав в отношении виновника от пострадавшего к страховщику ничего не меняет в установленных правилах относительно срока исковой давности и момента, когда он начинает исчисляться. Об этом информирует 262-ая статья ГК Украины.
Суброгация как вторая жизнь иска
Страховая выплата — это не милость компании, а исполнение обязательства по договору. Когда деньги получены, потерпевший «выходит из игры». Его права переходят к страховщику. И тут на сцену выходит право регресса — точнее, право требования к тому, кто причинил вред.
Проблема в том, что срок исковой давности начинает течь не с момента выплаты страховщиком средств, а с даты самого страхового случая. Это значит, что если страховщик не спешит с иском, он легко может «проспать» свои права. А должник, который годами живёт в иллюзии безнаказанности, однажды получает повестку в суд — и для него это всегда шок.
В своей практике я не раз видела, как эта деталь меняет судьбы людей и компаний. Страховое дело всегда кажется скучным лишь на бумаге. В реальности это всегда драма: аварии, пожары, наводнения, человеческие жизни, бизнесы, которые теряют основу своего существования.
Верховным Судом Украины в Постановлении от 17 февраля 2016 года №6-2471цс15 чётко отмечено, что для страховщика, в полном объеме выполнившего свои обязательства перед страхователем и получившего его права в качестве кредитора по деликатному обязательству, сроком исковой давности являются те же временные нормы. То же самое касается и момента его исчисления — оно датируется днем наступления страхового случая.
В европейских странах к суброгации подходят более системно. Например, в Германии страховщик получает те же права, что и потерпевший, но срок исковой давности часто привязывается именно к моменту выплаты, а не к дате вреда. Это логично: право требования у страховщика возникает не раньше, чем он исполнил своё обязательство. Во Франции также действует принцип, по которому срок отсчитывается с момента, когда страховщик реально понёс расходы.
Иными словами, там стараются избежать юридического абсурда, когда у стороны есть право, но одновременно нет времени на его реализацию.
В Украине же всё гораздо строже. Это создаёт поле для множества манипуляций: недобросовестные должники тянут время, надеясь, что исковая давность истечёт, а страховые компании вынуждены создавать отдельные подразделения, чтобы «ловить» сроки.
