Авторские блоги и комментарии к ним отображают исключительно точку зрения их авторов. Редакция ЛІГА.net может не разделять мнение авторов блогов.
24.02.2017 18:43

"До последнего мы думали, что война обойдет нас стороной..."

Журналист

Одесские журналисты побеседовали с вынужденной переселенкои из Луганска - "Везде своя правда и свои виноватые. Но, наверное, тем, что я уехала в Одессу, а не пересекла границу, я показала, где мой дом".

Вот уже третий день рождения Александра Горскихотметила не на малой родине, в Луганске. Раньше 6 февраля обычно собиралась всяее семья и друзья. Теперь в Одесской области переселенка встречает его лишь смамой и маленьким сыном. После начала боевых действий на востоке Украины в 2014году ей пришлось покинуть родной город.

Дважды ее жизнь висела на волоске: сначала в ее домвнезапно влетел снаряд, а потом маршрутка, в которой она ехала на работу,попала под обстрел. Тогда и приняла кардинальное решение, уехав вместе с мамойи сыном в Затоку.

Журналист "Одесса-Медиа" Мария Рыбакова пообщалась с31-летней Александрой об особенностях жизни в качестве переселенки и о личномвосприятии ситуации, которая вынудила оставить родные края.

–Александра, почему вы уехали из Луганска?

– Я не выдержала психологически. Сначала в мой домпопал снаряд. Сосед нашел в огороде метал еще горячим. У нас рухнули стены, нестало ни окон, ни стекол, половины крыши не было. Наши вещи полтора месяцастояли просто на улице. Я забилась в углу комнаты, потому что говорили ненаходиться возле окон. Потом я попала под обстрел по дороге на работу. Мынаходились в маршрутке и слышали, как пролетал мимо снаряд. Тот страх, которыйя испытала, стал последней каплей. А вместе со страхом мной овладели раздраженностьи злость на тех людей, которые, прикрываясь народозаступническими лозунгами,вольнолюбивыми идеями и георгиевскими лентами, стреляли из пушек, установленныхпрямо в жилых кварталах.

– Когда выпокинули город?

– 4 июля 2014 года меня, моего сына и маму одесскиеволонтеры эвакуировали в Затоку. Муж остался охранять дом, кроме того, наработе грозились, что уволят по статье, если перестанет ходить. Но когданачались серьезные боевые действия, деваться было некуда. Муж уехал к родителямв село Старобельск. Его завод, к слову, сейчас уже закрылся. Да и многиепредприятия закрылись. Очень много оборудования демонтировано и вывезено вРоссию.

– Каковобыло уезжать? Что вы чувствовали?

– Я работала инженером-контролером на хлебозаводе.Чтобы уехать, взяла отпуск на 2 недели. Собрала всего две небольшие сумки сдетскими летними вещами. Было тяжело понять, что это нас коснулось. Допоследнего мы думали, что война обойдет нас стороной, это каким-то образомпресечется, урегулируется. Но, судя по всему, захватившим часть Донбассанаемникам и уходить некуда, и грабить еще есть что. 

– Куда васотвезли волонтеры?

– Это был лагерь переселенцев из Луганской области(женщин и детей) на 160 человек в Затоке. Старая база отдыха с деревяннымидомиками, в одной комнате жили 4-6 человек. Волонтеры – большое спасибо НатальеВернигоре, которая занималась нашим лагерем, – привозили нам продукты и одежду,платили за проживание каждого из нас 50 гривен, за младенцев в колясках – 35.

Очень обидно было, когда некоторые переселенцывоспринимали эту помощь как должное.

Но не я. Уезжая, у меня было на троих 500 гривен вкармане и пара футболок для детей. Я себе даже носков не взяла, ведь я приехалана две недели – на сколько отпуск дали. Поэтому мы жили за счет того, что нампривозили волонтеры, и только благодаря этому выжили.

– Какместные жители вас встретили?

Нормально. И еще с сочувствием. Некоторые, возможно, стревогой. Все ведь осознают беду на востоке. Правда, однажды услышала упрек,что, дескать, загорать приехали. Хотя я не выходила на море, потому что была втаком состоянии, что не понимала, есть у меня еще дом или нет, живой муж илилежит под каким-то разрушенным зданием. Было совсем не до отдыха. Лагерь был некурортом, а пристанищем, где нас приняли, кормили и одевали. А мы в нем –разбитыми, наполовину обездоленными обитателями, которые не знали, что имделать завтра.

– Расскажитепро жизнь в лагере.

– Женщины по очереди убирали и варили еду в огромныхкастрюлях, у нас был большущий половник – я в жизни такого не видела. У насбыла старшая, назначенная волонтерским центром, которая координировала нашидействия.

Когда я отошла от шока, организовала детей, создалаграфик занятий на неделю. Волонтеры привозили краски, пластилин, ручки,тетради, альбомы. На пляже мы собирали ракушки и делали поделки, которыеоднажды пошли продавать на улице, написав на ватмане «Выставка-продажа работдетей Донбасса». Для ребят это стало приключением, для мам – глотком воздуха,потому что мы наконец-то делали что-то сами, а не сидели на шее у волонтеров.За два часа заработали 800 гривен, плюс работники местного рынка собрали детямсветящиеся игрушки. Деньги потратили на арбузы, дыни и виноград. Дети были таксчастливы. Потом я договорилась, чтобы их бесплатно покатали на аттракционах.Многие ребята не понимали, почему они здесь оказались, но некоторые, ксожалению, понимали.

Мы очень ждали Дня независимости. Нам дали большойтелевизор, мы собрались в столовой, включили новости и ждали, что скажут «всезакончилось, можете вернуться домой». Но, увы… 

- Сколько выпрожили в лагере?

- Полтора месяца, до сентября. Когда стало холодать,занялись поиском альтернативного жилья.

В селе Благодатном Лиманского района нашли такоежилье, куда нас пустили на условиях ухода за домом (кухня, комната 13 квадратови ванная, правда, не отапливаемая). Зато бесплатно.

Хозяйка сама из Одессы, встретила нас радостно. Квесне, когда потеплело, стали помогать ей с огородными работами. Тем более ния, ни мама работы не боимся, делали все: и со шланга поливали, и сажали, икопали.

- На что выжили после того, как ушли из лагеря?

- Мне подсказали, что помочь сможет ЛюдмилаПрокопечко. Никто не мог объяснить, кто она и какую должность занимает, но яувидела по телевизору, что она будет присутствовать на празднике села вКремидовке. Это в пяти километрах от нашего дома. Добравшись до населенногопункта, я нашла эту женщину, обратилась с просьбой о трудоустройстве и получилаподдержку.

Так я стала расклеивать предвыборные афиши по столбам,разносила листовки по сельским домам. Я не вела калькуляцию, получала 200гривен – и радовалась. Прокопечко поддержала меня и моего ребенка одеждой.Сейчас она председатель Доброславского сельского совета.

После выборов я хваталась за любую возможностьподработать. Брала вещи на реализацию и выходила на рынок торговать. Ястаралась для своего ребенка. А когда узнала, что он болен, была вынуждена ещебольше стараться.

– Чем болен?

– Я заметила, что в свои пять лет он плохо говорил.Невропатолог порекомендовала мне обратиться к одесским специалистам. Онипоставили диагноз – эпиактивность, что означает, что у ребенка естьпредрасположенность к эпилепсии. Мы уже 2 года пьем таблетки. В эпилептическомцентре нам выписали гомеопатические препараты.

– Почемугомеопатические? (спрашиваю, потому что в крупнейших странах мира – США и РФ –гомеопатия считается лженаукой)

– Потому что нам нужно их долго пить. Нет дня, чтобыон не пил таблетки.

– Вы исейчас на гомеопатии?

– Уже нет. Анализы показали, что спустя два годасостояние здоровья не улучшилось. К тому же у него появилась вегето-сосудистаядистония и метеозависимость – от смены погоды его может тошнить и болетьголова. Лечение безумно дорогое: капли 450 гривен, уколы – 750. Помимо этого,необходимо давать седативные препараты, чтобы он ночью мог полноценно отдыхать.Из-за того, что мы долгое время пили лекарства, это сказалось на поджелудочной,потом на сердце и зрении – врач прописал очки.

– Какуюпенсию вы как переселенец получаете?

– 800 гривен.

– Выпродолжаете жить в Благодатном?

– Нет, там мы жили около года, потом переехали в селоПетровка в студенческое общежитие. Я устроилась в техникум бухгалтером наминимальную зарплату. Еще через год получила должность завхоза в Доброславскомсельском совете. Снимаем комнату в коммунальном доме. Сын ходит в местную школуво второй класс.

– А отец(первый муж Александры) ему не помогает?

– Нет. Когда все началось, он уехал в Москву.

– Какие у васотношения с нынешним мужем? Где он?

– Он приехал в Одессу, подрабатывает и живет напоселке Котовского.  Мы пытаемся сохранить отношения, потому что, ясчитаю, разрушить легче, чем создать что-то новое.

– Кто,по-вашему, уничтожил ваш дом? Кто в этой войне прав, а кто виноват?

– Вопрос невероятно для меня сложный. И датьоднозначный ответ вряд ли смогу. Но, как говорится, увиденному веришь больше,нежели услышанному. А я видела чужих военных с полосатыми ленточками, соружием, как они стреляли куда-то среди бела дня, а люди, прижимаясь к стенам,разбегались.

 Как по мне, то человек, который жил спокойнойжизнью, ходил на работу, игрался с детьми, ругался с мужем – обычный человек –не может все это понять сразу. К своему стыду я осознала, насколько была политическинеграмотной. Я знала, что Янукович президент, а Азаров – премьер, и все. Какиепроцессы идут, страна куда идет – ничего не понимала. Да и график на работе непозволял смотреть новости, а когда было время, я уделяла его семье.

Сегодня, сопоставив увиденное собственными глазамитам, на родине, и жизнь сегодняшнюю, чувствую, что понимание такое приходит. Имнение мое такое: Луганск – это Украина. И если кто-то решил там захватитьвласть и город, то государство обязано этого не допустить и бороться с этим.Так делается везде в мире. Но без стрельбы, разрушений и переселений тут необойтись. Хотя все это очень и очень горько и страшно. А что творится тамсегодня – ни работы, ни медицины, ни магазинов, ничего – лучше всегопоказывает, как было и как стало, где хорошо и где плохо.

– Все равноне поверю, что вы никого конкретно не обвиняете.

– Винить хотелось раньше, когда еще раны были живые.Но когда твой дом превратился в обломки, уже не углубляешься. В Украинеобвиняют ту сторону, там – Украину. Везде своя правда и свои виноватые. Но,наверное, тем, что я уехала в Одессу, а не пересекла границу, я показала, гдемой дом.

– Удастся ливам вернуться на Родину? Хотите ли вообще возвращаться? У вас здесь жизньболее-менее наладилась.

– Это больной вопрос для всех переселенцев. Здесь уменя есть работа и больше ничего, а там – дом и 30 лет моей жизни. Сказать, чтоя не хочу туда, – будет неправдой. Но пока что я боюсь.

Если Вы заметили орфографическую ошибку, выделите её мышью и нажмите Ctrl+Enter.
Последние записи
Контакты
E-mail: blog@liga.net