Для понимания особенностей ныне действующей украинской модели важно отметить, как организовалось новое государство на уровне механики и как оно выглядит в отношениях с формальным клиентом – гражданином. В первом случае следует говорить о появлении полностью адекватной задаче паразитирования на денежной экономике модели «вихревой демократии». Удивительным образом, эта модель повторяет в своей основе те механизмы, которые лежали в советские времена в основе экономики статуса. Тогда, к примеру, директор завода был «полусобственником» предприятия, он обладал правом распоряжения, но не имел преимуществ и обязательств,  которые дает полная собственность. С одной стороны, его всегда могли «снять», с другой, он был вынужден подходить к управлению предприятием только с точки зрения краткосрочных перспектив, что порождало злоупотребления и перерасход ресурсов. Политическая модель Украины воспроизводит этот принцип во многих местах, но прежде всего, в ключевой для системы должности президента. Напомню, что в первоначальной редакции Конституции 1996 года президент, не являясь главой исполнительной власти, тем не менее, мог в любой момент уволить премьера. Поскольку премьер – должность не политическая, а политэкономическая, любой премьер руководит правительством с большой оглядкой на президента. Последний может «включать» и «выключать» правительство, как ему заблагорассудится, и имея право издавать указы, вообще действовать самостоятельно.  Поскольку, напомню, речь идет не просто о государственной системе, а о системе политэкономической, где государственные должности и нормы имеют экономическую функцию, можно сказать, что президент - действительно «директор» Украины в советском смысле этого слова, с той только разницей, что никто его не может «снять».  Ключевая разница со столь любимым технократами «заводом» состоит в том, что реально действующий механизм принятия (и исполнения) решений здесь – рыночный. То есть государственная машина (и тот же президент) могут принимать какие угодно решения, но исполнены будут те, которые идут на пользу антирынку. Напомню, что проследить (т.е. попытаться воздействовать на реализацию решений административными мерами) за тем, как работают механизмы самоорганизации невозможно.

Такую политическую модель можно сравнить с перевернутой пирамидой. Если в классической иерархической системе большая власть означает большую ответственность, то в Украине – большую безответственность. Чтобы быть устойчивой, такая перевернутая пирамида должна вращаться. Иначе говоря, ситуация, когда президент может, если захочет, отправить правительство в отставку означает, что доминирующим явлется нелегальный, закулисный способ управления исполнительной властью и всей государственной машиной. Единственный способ «сопротивления» президенту состоит тоже в нелегальной деятельности - в заговоре. Если бы украинская элита  была способна к горизонтальной интеграции, никакой президент не смог бы ничего поделать. Достаточно, чтобы ключевые игроки выполняли предписанные им законом обязанности, чтобы существующая модель развалилась. Поэтому главная задача президента – не допустить горизонтальной интеграции элиты. Для этого он постоянно инициирует изменения – кадровые, политические, и т.д. Эти отношения воспроизводятся не только в формально-государственных органах, но и в обществе в целом. Мы живем в условиях какой-то ненормальной подвижности, проекты заканчиваются, толком не начавшись, обязательства, как правило, никем не исполняются, найти ответственного за что либо обычно невозможно. Девиз этой системы «все должно быть непонятно и ничто не должно быть доведено до конца». Не случайно, видимо, автор не припомнит ни одного завершенного общественно значимого проекта.

Нашу модель можно назвать «демократичной» прежде всего потому, что для вращения необходим ресурс – людей, финансов и проектов, которые можно будет разбазаривать в процессе движения. Субъекты этого разбазаривания должны быть достаточно самостоятельны, должны «вести политику», стараясь быть на вилу, ведь для них попадание в вихрь является способом значительно повысить свой статус.  «Вихри» же нашей системы отличаются от демократии, прежде всего в том, что демократия – это изменения, возведенные в степень процедуры. В «вихревой демократии» изменения случайны, и ими, толком никто не пользуются, так как немедленно наступают другие изменения. 

Очень показательна здесь история Виктора Ющенко, который не будучи изначально авторитарно ориентированым политиком (каким был  Кучма), тем не менее, действует исключительно согласно логике и исключитально в интересах той должности, которую занимает. Политреформа забрала у президента право отправлять правительство в отставку, но, как видим, Ющенко делает все, чтобы политика  как и прежде была основана на личных договоренностях, а не на праве. Чтобы получить хотя бы на время фактические полномочия Кучмы, Ющенко распустил Раду, уничтожил Конституционный суд и поставил под сомнение всю Конституцию.

Минус народ

Конституция больше, чем юридический, политический или еще какой-нибудь документ, это  - социальный феномен, своего рода форма общественного договора и он невозможен без участия  всех сторон. Без этого он просто не работает. Заметим, что на Западе, где родился конституционализм, он явился результатом общественной эмансипации. То есть, сначала возникло сообщество граждан, а потом эти граждане сознательно ограничили  государство и попытались поставить его на службу обществу. Таким образом, тамошний народ является полноценной и главной составляющей общественной системы. В Украине процесс эмансипации идет достаточно быстро, о чем свидетельствует хотя бы «оранжевая революция», но он пока никак не влияет на государство, его функции и роль. Элита до сих практически полностью ограничивала  участие граждан в управлении делами. Это особенно хорошо заметно на примере «выборов», на которых до недавнего времени избирали совсем не тех, кто управлял страной. Украинцы имеют дело с 450 тысячами чиновников, именно они являются тем «повседневным государством», которое непосредственно влияет на нашу жизнь. Избираем же мы 450 депутатов и одного президента, которые состоят с этими чиновниками в странных и неконтролируемых обществом связях. Политреформа немного улучшила ситуацию, но, как  видим, элита не собирается с ней мириться. Мигрирование между фракциями, неясные полномочия президента и множество  других факторов сводят на нет все преимущества, которые дают выборы.

Когда народ лишь формально присутствует в качестве элемента системы, которая предусматривает его наличие в качестве активно функционирующего элемента (а такова любая конституция, включая украинскую) это способствует  конфликтам внутри элиты.  В административной модели, где нет никакого народа, все просто – кто кого назначил, тот того и увольняет, то есть механизм ответственности предельно ясен. У нас из административной системы можно сбежать от ответственности «в народ», то есть наличие института выборов позволяет в нужные моменты игнорировать административную модель управления, по которой организовано украинское государство с советских времен. Заметим, что вся оппозиция тому же Кучме возникла из «сбежавшей» позиции. С другой стороны, получив мандат на выборах, политик «убегает» уже от народа, его дальнейшая деятельность никак не регламентирована предвыборными обещаниями, так как теперь он работает по правилам другой - административной модели. Все это – сугубо кибернетическая проблема, в этом нет ни капли идеализма и романтики. Просто в нашей модели не работает отрицательная обратная связь – корректирующий сигнал с выхода системы не поступает на вход. Система предусматривает такой сигнал, а его нет, и, следовательно, система идет в разнос. Выходов два – построить систему без таких связей – то есть ликвидировать малофункциональный народ, либо все таки достроить ее до работающего состояния. Первое мы уже проходили, второе показывает свою работоспособность у других народов. Для этого нужно начать учредительный процесс, и начаться он должен снизу. Этот процесс должен идти несколько лет и закончиться выборами Учредительного собрания, которое и примет новую Конституцию.