Приказом от 19.02.2008 года № 245/5 Министерство юстиции Украины внесло некоторые изменения в Инструкцию про порядок проведения исполнительных действий (далее - Изменения), утвержденную приказом Министерства юстиции Украины от 15.12.1999 года № 74/5 (далее - Инструкция).

В связи с этим попробуем разобраться, чем вызваны данные изменения - либо желанием нового руководства Минюста системно улучшить работу по исполнению судебных решений, либо – отчасти скрытой борьбой системы органов юстиции со своеволием своих же сотрудников.

Практикующим юристам, к сожалению, не понаслышке известно на каких китах органы ГИС предпочитают реально выполнять свои обязанности, а также о статистике исполнения решений украинских судов «на общих основаниях».

Изменениями предусмотрено дополнить п. 1.8 Инструкции положением следующего содержания: «Руководитель органа государственной исполнительной службы по собственной инициативе или по заявлению сторон исполнительного производства может исправить допущенные в процессуальных документах, вынесенных государственным исполнителем, который ему непосредственно подчинен, грамматические или арифметические ошибки, о чем выносится постановление». Чем вызвано желание Минюста внести такие изменения в Инструкцию?

В практике автора встречались курьезные случаи, которые свидетельствуют о находчивости определенных заинтересованных субъектов исполнительного производства в применении Закона. Так, должник обратился в орган ГИС с ходатайством об отложении исполнительных действий на срок до 10 дней (ст. 32 Закона Украины «Об исполнительном производстве» (далее - Закон), и ходатайство было удовлетворено. По истечении срока, государственный исполнитель прибыл к должнику с целью осуществления исполнительных действий. Однако, должником было предъявлено постановление об отложении исполнительных действий до 20 007 года и иронично предложено прийти через 20 тыс. лет. Случайная ли это описка в дате или нет, судить не нам. К изумлению взыскателя, исполнитель составил акт о невозможности проведения исполнения на данный момент времени и предложил взыскателю обратиться с жалобой на ошибочное постановление к своему начальнику. При этом, исполнитель ссылался на то, что Закон не дает ем у права отменять или изменять собственное постановление. С учетом ситуации, представителям взыскателя пришлось стучаться в двери к начальнику исполнительной службы и убеждать его как можно скорее исправить ошибку подчиненного. Однако, начальник ОГИС сослался на отсутствие четких полномочий отменять постановление госисполнителя ввиду допущенных подчиненным грамматических описок. Только обжалование действий исполнителя в вышестоящий орган привело к отмене курьезного постановления, при этом постановление об отмене не содержало какового-либо четкого обоснования.

В связи с изложенным, у автора возник вопрос – а не призвано ли рассматриваемое изменение забрать у недобросовестных исполнителей один из испытанных на практике способов безнаказанной манипуляции? Ведь недаром молва дошла уже до Минюста и заставила его принять описанные Изменения.

Еще больше вопросов вызывают другие положения Изменений.

Так, Изменениями предусмотрено дополнить п. 1. 8 Инструкции следующим: «Постановление государственного исполнителя об открытии исполнительного производства не может быть отменено лишь по формальным основаниям, предусмотренных пунктом 3 части первой статьи 19 Закона, которые не препятствуют дальнейшему осуществлению исполнительных действий».

Кроме того, Инструкция дополнена п.3.6.5, согласно которому: «в случае, если после вынесения постановления об открытии исполнительного осуществления будет установлено несоответствие исполнительного документа требованиям пункта 3 части первой статьи 19 Закона, государственный исполнитель откладывает проведение исполнительных действий в порядке, установленном статьей 32 Закона, и немедленно сообщает взыскателю о необходимости обратиться в суд или другой орган (должностному лицу), которые выдали исполнительный документ, о приведении исполнительного документа в соответствие с требованиями действующего законодательства. В случае устранения обстоятельств, которые стали основанием для отложения проведения исполнительных действий, государственный исполнитель продолжает выполнение решения в порядке, установленном Законом. Если указанные обстоятельства к окончанию срока отложения проведения исполнительных действий взыск ателем не устранены, государственный исполнитель обращается с представлением к начальнику органа государственной исполнительной службы, которому он непосредственно подчинен, для принятия решения в соответствии с требованиями Закона».

Не секрет, что до сих пор многие судьи (особенно это касается региональных судов) не всегда с должным вниманием относятся к требованиям ст. 19 Закона при выдаче исполнительного документа. Безусловно, самим сторонам судебного процесса следует с особой внимательностью относиться к получаемым в суде документам. Однако, далеко не всегда при получении на руки исполнительного документа, стороне удается убедить судью в несоответствии исполнительного документа выдвигаемым Законом требованиям и сразу же исправить ошибку. Примером является требования ГИС о наличии в исполнительном документе сведений об идентификационном коде должника и/или взыскателя. Заставить судью общего суда добыть эти сведения да еще внести их в исполнительный лист задача не из легких.

В таком случае сторона на свой риск обращается в ГИС, как говорится, с тем, что есть.

На практике, многие государственные исполнители еще при рассмотрении вопроса об открытии производства стараются выявить любое несоответствие поданного документа Закону, чтобы отказать в его открытии.

А теперь попробуем разобраться, как указанными положениями Изменений улучшены возможности взыскателя в случае получения «некачественного» исполнительного документа. В соответствии с Законом должник имеет право знакомиться с материалами исполнительного производства и получать все процессуальные документы исполнителя. Зачастую, ознакомившись с делом и выявив не соответствие исполнительного документа ч. 3 ст. 19 Закона, должник обращается с жалобой на действия исполнителя по открытию исполнительного производства. Если обстоятельства несоответствия исполнительного документа Закону подтверждаются, субъекту контроля ничего не остается делать, как отменить постановление об открытии исполнительного производства. Вот Вам и обязательность исполнения решения суда на всей территории Украины, гарантированная Конституцией.

Как кажется, Изменениями Минюст попытался найти возможность дать шанс взыскателю на испр авление ошибки, но при этом в соответствии со ст. 32 Закона на исправление ошибки отводиться всего 10 дней. Учитывая загруженность судов, приемные дни работы канцелярии или в случае отсутствия судьи уложиться в такой срок будет весьма тяжело. Более того, Минюсту хорошо известно, что действующее процессуальное законодательство не содержит механизма внесения изменений в выданные судом исполнительные документы. Хотя определенная возможность исправления ошибок все же существует (при хорошем стечении обстоятельств). Весьма спорно, однако суд по заявлению стороны может воспользоваться возможностью «исправления описок и арифметических ошибок в документах». Но как уже сказано, стороне следует хорошо попросить судью рассмотреть такой вопрос в течение 10 дней.

Если же взыскатель не уложится в 10-дневный срок и не подаст новый исполнительный документ, исполнитель ходатайствует перед своим начальником «о принятии решения в соответствии с Законом». При этом, Минюст слукавил, не указав какой же статьей Закона следует руководствоваться начальнику ОГИС в таком случае. Очевидно, заинтересованной стороне прийдеться уже с начальником ОГИС решать вопрос о «правильном» применении Закона. Такая вот борьба с коррупцией.

Усматривается, что результат работы Минюста в реформировании законодательства оказался пустой тратой времени и бумаги. А теперь посмотрим на несколько оставшихся проблем, над которыми Минюсту действительно следует задуматься и поработать.

Как уже не раз задекларировано высшими государственными чинами, практика регулирования отношений в Украине с органами власти (читай – борьба с коррупцией) стремится к тому, чтобы максимально ограничить заявителей от прямого общения с чиновниками, а также предельно четко регламентировать основания и сроки для исполнения компетентным органом определенных действий.

Однако, до настоящего времени все еще неизменной остается ч. 1 ст. 18 Закона, согласно которой государственный исполнитель открывает исполнительное производство на основании исполнительного документа. Как следует из указанной нормы, какого-либо определенного срока для открытия исполнительного производства от момента поступления в органы ГИС исполнительного документа не предус мотрено. А на практике, от момента подачи исполнительного листа до получения постановления об открытии исполнительного производства может пройти несколько месяцев. Может быть, поэтому около кабинетов исполнителей всегда не протолкнуться, а государственные чиновники органов ГИС ведут себя, мягко говоря, не всегда корректно?

Почву для злоупотреблений уже вышестоящими чиновниками органов юстиции содержат ст.ст. 8-1 – 8-3 Закона. В частности, согласно ст. 8-1 Закона законность исполнительного производства могут проверить одновременно: директор Департамента ГИС и его заместители, а также на чальники отделов государственной исполнительной службы Главного управления юстиции Министерства юстиции Украины в Автономной Республике Крым, областных, Киевского и Севастопольского городских управлений юстиции, их заместители - исполнительное производство , которое находится на исполнении подразделений принудительного исполнения решений таких отделов государственной исполнительной службы, а также районных, городских (городов областного значения), районных в городах отделах государственной исполнительной службы, которые подчинены указанным управлениям юстиции.

Уже не раз проверено, что последовательная подача жалоб на действия исполнителя в вышеуказанные органы зачастую ведет к последовательному истребованию материалов исполнительного производства двумя субъектами контроля. Нельзя не отметить, что в случае истребования материалов, исполнительное производство приостанавливается на срок проведения проверки.

Почва для злоупотреблений усматривается сразу. По мнению автора статьи, отсутствие сроков проверки исполнительного производства не является упущением законодателя. Ведь не случайно в 2006 году была отменена ч. 3 ст. 8-1 Закона, которая предписывала, что проверка законности исполнительного производства должна быть проведена на протяжении 10 рабочих дней, а сводного исполнительного производства – на протяжении 15 рабочих дней от дня поступления истребуемого исполнительного производства.

В существующих реалиях, при условии нахождения взаимопонимания с представителями указанных субъектов контроля, проверка законности действий исполнителя может затянуться на очень долгое время. Зат януться на столько времени, чтобы должник успел безболезненно вывести активы предприятия или еще несколько месяцев безболезненно использовать имущество взыскателя.

В продолжение темы хотелось бы отметить еще одну проблему. Даже в случае открытия исполнительного производства и выполнения исполнителем формальных действий по решению, которым сторона обязана осуществить определенные действия или удержаться от их осуществления, зачастую не приводит ни к какому результату.

В частности, согласно ст. 76 Закона в случае неисполнения должником решения в срок установленный для добровольного исполнения без уважительных причин исполнитель назначает новый срок и применяет к должнику штрафные санкции. При этом, Закон не отвечает на вопрос о том, какие критерии следует применять при определении уважительности причины неисполнения. Кроме того, очевидно не испугает нерадивого должника существующий размер штрафных санкций. И, наконец, если на должника не подействуют повторные предписания и штрафы, исполнитель ходатайствует перед судом об уголовной ответственности должника в соответствии с законом (ч. 3 ст. 87 Закона).

Однако, возникает вопрос о том, какие меры обязан предпринять суд для возбуждения уголовного дела? Очевидно, что вопрос о возбуждении уголовного дела по данному преступлению не входит в компетенцию суда. Получив ходатайство государственного исполнителя, судьи зачастую выносят отдельные определения и направляют их органам прокуратуры. Однако логика подсказывает, что фактически роль суда заключается в пересылании ходатайства государственного исполнителя в другой компетентный орган. А время то уходит…

Более того, действующее уголовное законодательство, а именно ст. 382 УК Украины предусматривает уголовную ответственность за неисполнение судебного решения должностным лицом. А как быть в ситуации, когда исполнение судебного решения зависит от принятия решения коллегиальным органом? На практике мы не раз сталкивались с позицией прокуратуры (поддержанной судами первой и апелляционной инстанций) о том, что, к примеру, председатель совета не несет уголовную ответственность за невыполнение решения суда местным советом даже с учетом того, что именно в компетенцию председателя с овета входит формирование повестки дня сессии, подготовка проектов решений, обеспечение законности деятельности совета. Очевидно, что перспектива выявления ответственного за принятие решения в коллегиальном органе должностного лица или привлечение к уголовной ответственности одновременно всех членов коллегиального органа равна нулю.

С учетом изложенного, можно констатировать печальный факт отсутствия в Украине действенного и прозрачного механизма исполнения судебных решений по неимущественным спорам.

Еще одним существенным недостатком Закона и Инструкции является отсутствие четких критериев, согласно которым исполнитель должен убедиться в исполнении решения суда. Такая ситуация нередко возникает с судебными решениями, которыми суд обязывает государственный орган осуществить определенные действия. Иногда, на свое предписание государственному органу осуществить определенные действия, исполнитель получает формальный ответ о том, что решение суда принято к исполнению и будет исполнено согласно действующего законодательства. И тогда, даже не пытаясь убедиться в реальном исполнении решения и возобновлении нарушенного права стороны (критерии убеждения то субъективны), исполнитель считает свою миссию выполненной и закрывает производство. Очевидно, что все действия стороны по обращению в суд и прохождению многих судебных инстанций не приводят к ожидаемому результату.

Уже давно понятно, что существующая система исполнения судебных решений изжила себя и нуждается в скорейшем законодательном и организационном реформировании . Несмотря на то, что в Верховном Совете уже годами лежат законопроекты в сфере исполнительного производства, руки народных избранников до них никак не доходят. А от руководства Минюста мы в который раз слышим о том, что это первоочередная проблема, однако «Не сразу Рим строился». Более того, высшие чины Минюста считают, что в проблеме коррупции в органах исполнительной службы в большей части виноваты сами стороны, которые всячески пытаются заинтересовать исполнителя действовать в своих интересах. Однако, разве не государство своим откровенно недалеким нормотворчеством создало чиновникам необъятное поле для злоупотреблений?