На прошедшей неделе практически по всем нашим телеканалам прошел ряд сюжетов о начале судебного следствия по уголовному делу, возбужденному в отношении очередного «серийного убийцы», Сергея Ткача, 1953 года рождения. С 1980 по 2005 год он, называемый ныне «павлоградским...» или «пологовским маньяком», совершил более 70 (по его же признанию) сопряженных с изнасилованиями убийств. Причем насиловал уже мертвых, после удушения жертв.
В суде начато рассмотрение первых 40 эпизодов. Возраст большинства жертв – от 9 до 17 лет. Однако в интервью, данном Ткачом изданию «"Комсомольская правда"-Украина», упоминается и девочка шести лет.
Как бывший эксперт-криминалист, знающий работу милиции «изнутри», следов преступлений Ткач не оставлял. «Ошибся» (если здесь применимо данное слово) на одной из последних жертв. Изнасилованная выжила, что и позволило по её показаниям составить описание преступника, его фоторобот, и, в конце концов, задержать.
В процессе досудебного следствия обвиняемый искренне сожалел лишь о том, что не убедился в смерти впоследствии выжившей пострадавшей. Об остальном – не жалел абсолютно. Более того, по его же признанию, мечтает, чтоб о нём, «затмившем» Оноприенко и Чикатило, сняли фильм.
Я взялся писать об этом существе не затем, чтобы смаковать его «подвиги». Акцент ставлю на иной стороне происшедшего. За преступления Сергея Ткача уже осуждено 10 невиновных человек, отбывающих наказания за преступления, которых НЕ совершали. Впрочем, отбывают не все. Один из них покончил с собой в камере. Двое – расстреляны (до отмены в 1999 году смертной казни как исключительной меры наказания).
В этом месте следует взять паузу для осознания происшедшего и сопоставления цифр. На 70-80 особо тяжких преступлений - 10 осужденных невиновных, попавших волею случая в жернова правоохранительной системы. Если бы указанные 70-80 убийств совершили 70-80 разных преступников, то число 10 составляло бы тринадцать-четырнадцать процентов сфальсифицированных дел от общего их числа. Т.е. каждое седьмое-восьмое уголовное дело можно было бы смело назвать сфальсифицированным.
Понятно, что оправдать уже осужденных может лишь суд после вступления в законную силу обвинительного приговора Сергею Ткачу. Этот процесс растянется на годы. И, сознавая такое положение дел, у меня нет по крайней мере моральных табу СЕЙЧАС называть НЕВИНОВНЫМИ лиц, осужденных за преступления, в которых уже с гордостью признался сам Ткач. Эти люди, к сожалению, еще ряд лет будут считаться преступниками. В отличие от Ткача, коего с формально-юридической точки зрения преступником назвать еще долго будет нельзя вследствие презумпции невиновности. Теоретически, до вынесения приговора, его следует, собрав волю в кулак, называть с выкрутасами: «лицо, обвиняемое в совершении 70-80 сопряженных с изнасилованиями убийств...».
Еще раз вернемся к беспокоящему числу в 10 осужденных за преступления, в которых признался С.Ткач. За этим числом – сломанные судьбы отнюдь не десяти человек. За ним - еще десятки родных и близких, которые уже долгие годы несут бремя штампа – «семья насильника и убийцы». Родители, жены. И дети, коим особенно тяжело в среде сверстников, могущих в любой момент бросить в лицо с непосредственной, неосознаваемой в малолетстве, жестокостью: «А твой папа - ... ».
(Пауза)
Теперь продолжим.
Пытки, «выбивание» показаний, угрозы, шантаж, подбрасывание наркотиков/оружия/патронов и т.д. и т.п. – данные «методы работы» работников ПРАВО...(не поворачивается язык произнести)...охранительных органов давно стали достоянием общественности. И если большинству граждан они известны из слухов, рассказов попадавших под уголовное преследование лиц, сообщений СМИ etc., то юристы (адвокаты) осведомлены о них в силу профессии. Самое же удручающее для человека при попадании в «органы» – это осознание того, что любое дело может быть сфальсифицировано, даже если ты – невиновен. Зачастую из свидетелей люди легко становятся подозреваемыми, обвиняемыми, подсудимыми. Всё решают связи и деньги (речь не только о взятках - хороший адвокат также стоит немало). Если их нет – на беззащитном и безденежном человеческом «материале» правоохранители «выдают на-гора» показатели раскрываемости. Многих «уговаривают» отказаться от защитника, чтоб с «материалом» было легче «работать». Отношение к человеку в большинстве случаев - как к сырью, используемому лишь для формирования статистических показателей. Не более. И фальсификации в этой гонке за плановым показателем, «выставлением карточек» (правоохранители знают, о чем речь) – давно «норма».
Напомню пару случаев, вызвавших в стране резонанс, а посему не требующих доказательств подлинности фактов с моей стороны.
В убийстве тележурналиста Игоря Александрова (освещавшем связи милиции с криминалом), был обвинен некий бомж – Юрий Вередюк. В суде Вередюк признал свою вину полностью. И только мужество судьи Ивана Корчистого, которого не убедили ни «доказательства» в деле, ни прокурор, ни признательные показания самого подсудимого, позволило вынести в отношении Вередюка оправдательный приговор (при том, что оправдательных приговоров в Украине выносится мизерное количество; вынесение такового всегда – из ряда вон выходящий случай).
В скором времени фальсификаторы дела из числа работников милиции были установлены, а сам Вередюк загадочно умер спустя два месяца после вынесения судьей Иваном Корчистым оправдательного приговора.
Второй случай, вызвавший общественный резонанс лишь благодаря вмешательству омбудсмена Нины Карпачевой – это дело Юрия Мозолы, забитого насмерть в следственном изоляторе при попытке выбить из него признательные показания. На автослесаря без денег и связей (единственного сына родителей-инвалидов, имевшего жену и ребенка) пытались «повесить» убийства, совершенные Анатолием Оноприенко. «Перестарались». Сам же серийный убийца Оноприенко был задержан несколько позже, после чего и стала ясна непричастность уже мёртвого к тому времени Юрия Мозолы к преступлениям, которые ему пытались вменить.
Достаточно.
К выводам.
Абсолютно понятно, что фальсификации в правоохранительных органах – явление широкомасштабное. Спектр - от подлогов при оформлении админматериалов по дорожно-транспортным происшествиям (например, явно нарушившее Правила дорожного движения и, как следствие, виновное в ДТП высокопоставленное тело либо его отпрыск, кум/сват/затрапезный приятель вдруг становится невиновным), до незаконного возбуждения/прекращения уголовных дел. Но никогда нельзя было даже ориентировочно оценить процент имеющих место фальсификаций. Дело же Сергея Ткача, с которого я и начал данную запись, проявило процент на примере конкретного дела – 13-14%. Это – минимум, если предположить, что на каждого осужденного за совершенные Ткачом преступления «повесили» лишь по одному убийству. Если же на каждого «списали» не один, а несколько эпизодов, этот процент возрастает в разы. Каковы тогда реальные цифры сфальсифицированных дел? 20, 30 процентов от общего их числа? Неведомо. Но 13-14% - минимум.
К приведенным мною подсчетам/оценкам можно относиться по-разному. Они не точны, и точными не могут быть в принципе. Это, повторюсь, конкретные цифры по конкретному делу: 70-80 убийств и 10 осужденных по ним невиновных (причем оба числа могут еще возрасти). Но то, что эти цифры в определенной степени отражают общее положение дел с фальсификациями в органах дознания, следствия, прокуратуры и суда, вряд ли кто-либо подвергнет сомнению (кроме самих «правоохранителей», которые будут тупо бубнить: «це все не відповідає дійсності»). А вот в то, что после вступления в законную силу обвинительного приговора в отношении Сергея Ткача все причастные к уголовным делам в отношении лиц, невиновных в совершенных Ткачом убийствах - оперативники, следователи, надзирающие прокуроры, судьи «получат сроки» и «сядут» (дабы подобное не повторилось) - в это не поверит никто. Страна... И на вопрос: «Сколько ей еще таковой быть?» вряд ли кто-либо отважится дать точный ответ.
P.S. Мрачноватая запись получилась. Но я не выбирал тему. Она сама всплыла на телеканалах и подтолкнула к сопоставлению цифр. Что и заставило набить этот текст.